Чтение онлайн

– Совершенно верно, – перехватил нить беседы Николай, так как она явно перешла на уровень его компетенции, – мы с братом рады, что вы это вовремя поняли. Распишитесь, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.

Хм… даже я не успел заметить, когда в его руках появилась папка и авторучка, которую тут называли вечным пером. Растет братец!

– Что это?

– План работ и смета. А вы как думали – я пойду к его величеству просить денег под красивые речи? Не даст. Только под документ, к тому же правильно составленный.

Отчет перед императором состоялся через три дня после беседы с Можайским. Раньше отец не мог, он каждый день работал до часу ночи, да и сейчас принял нас с братом около десяти вечера.

– Ну вы тут и навертели! – не то осуждающе, не то с чем-то вроде зависти заявил он, потыкав пальцем в нашу докладную записку. – То, что вместо полутора тысяч там уже требуются три с половиной, я видел. Остальное подождет. Да, три с половиной тысячи. И, главное, сами же не постеснялись написать, что деньги уже выделялись полтора года назад – те же самые три с половиной. Что происходит? Я денег не рисую!

Разумеется, первую скрипку в беседе играл Николай. Причем он не столько озвучивал мои инструкции, сколько следовал своему плану – довольно, кстати, рискованному, но в случае успеха сулящему многое. В общем, брат, так сказать, намеренно вызвал огонь на себя.

– Те деньги выделялись на покупку паровых машин и приобретение материалов для постройки аэроплана. Машины куплены, однако их мощность совершенно недостаточна для того, чтобы данный аэроплан взлетел. Обоснование на втором листе.

Лицо императора начало заметно краснеть.

– Кроме того, в конструкции примерно сто – сто двадцать килограммов лишнего веса. Далее, органов управления явно недостаточно, а их приводы не позволят оперативно управлять аппаратом. Все это вместе делает вероятность успешного полета пренебрежимо малой.

– И на такое я должен выкинуть три с половиной тысячи? – взревел император, грохнув кулаком по столу. – Сопляки!

– Нет, не на это, – спокойно возразил Николай.

– А на что же?!

– На то, чтобы точно выяснить – мы с братом действительно сопляки или все же люди, не бросающие слов на ветер, которым можно доверять серьезные дела, не опасаясь, что они погубят порученное.

– Та-ак…

Император потихоньку отходил от приступа гнева.

– Кто это все придумал – Алик?

– Нет, отец, я.

– Да? Ну и дела. Решил, значит, все поставить на карту… тоже мне игрок. Ладно, ты свое сказал, теперь брат пусть говорит. Алик, эта машинерия действительно полетит, если сделать все то, что у тебя тут понаписано?

– Почти наверняка.

– Ох, и выросли же у меня детки… ну да бог с вами. Рискуйте. Я вам тут, пожалуй, даже цифру немного своей рукой подправлю – с трех с половиной на пять тысяч. Ежели что останется, вернете. Эх, кабы все дела свои так тщательно готовили да связно излагали, а то ведь иногда семь потов сойдет, пока поймешь…

С этими словами отец размашисто расписался на нашей докладной.

Я облегченно вздохнул, постаравшись сделать это понезаметнее. Дело в том, что в документе имелся один пункт, на безусловное одобрение которого я не надеялся. Выглядел он так:

«Обязанность испытать в полете изделие возлагается на в.к. А. А. Романова». Похоже, до этого пункта отец просто не дочитал.

– Когда оно у вас полетит-то? – уже вполне добродушно поинтересовался Александр Третий, передав Николаю папку с подписанными сметами.

– В конце зимы или в самом начале марта, – ответил брат. – Иначе придется спешить, а спешка без причины есть…

– Знаю. Идите, а то мне тут вообще до ночи сидеть придется, вон еще два доклада непрочитанные лежат.

Мы с Николаем не подвели императора – первый в истории управляемый полет аппарата тяжелее воздуха состоялся двадцатого января тысяча восемьсот восемьдесят третьего года – естественно, по юлианскому календарю. Аэроплан под моим управлением поднялся на высоту пяти метров (выше он смог только в самом начале полета, но всего на несколько секунд) и пролетел по Г-образному маршруту полтора километра, затратив на это около двух минут. Вообще-то я собирался вернуться к месту старта, но после первого же поворота решил – ну его на фиг, так рисковать, того и гляди крылом за землю зацепишься. Причем это был почти предел дальности, ибо для уменьшения веса я убрал конденсатор отработанного пара со всем сопутствующим оборудованием.

Управление этим летающим недоразумением оказалось одновременно и тупым, и весьма тяжелым, ручку приходилось ворочать двумя руками. Особенно по крену – ведь элеронов у самолета не было, тросы от ручки просто перекашивали концы крыльев. Дикость, конечно, но все же лучше, чем совсем ничего, как было по первоначальному проекту. Зато управлять тягой двигателей вообще не требовалось, она весь полет стояла на максимуме.

Полет состоялся утром, а в восемь вечера мы с Николаем докладывали о нем императору. В качестве иллюстраций прилагалась не такая уж тонкая пачка свежеотпечатанных фотографий – обязанность зафиксировать полет для истории была возложена на Николая, и он с ней неплохо справился. Кроме него снимали два офицера из воздухоплавательного отряда, но лучший кадр все-таки ухитрился сделать мой брат. Сразу после взлета за счет накопленной при разбеге по наклонной плоскости энергии у меня вышла небольшая горка, и Николай ухитрился зафиксировать этот момент. Снимок получился отличный – задрав нос, самолет вылетал из облака снежной пыли, и было ясно видно, что от колес до земли метров семь, если не больше.

Брат заслуженно гордился удачным кадром. Кажется, он всерьез заинтересовался фотографией. Впрочем, чего тут удивительного? В другой истории Николай Второй тоже увлекался фотографированием чуть ли не с детства.

– Молодцы, ребята, ой, молодцы, не подвели меня, – император был доволен и не скрывал этого. – Вот только почему ты, Алик, сам в небо полез – ретивое взыграло?

– Нет, ваше величество, ответственность за порученное дело. У любого другого шансов совершить успешный полет было бы гораздо меньше.

– С чего это вдруг?

– Мой вес примерно вдвое меньше веса взрослого мужчины. Кроме того, любому, кроме меня, пришлось бы долго объяснять закономерности полета, и не факт, что он их правильно понял бы, а я все это уже знал.

– Не боялся упасть и разбиться?

– Нет, высота была небольшая, да и в снег в случае чего падать мягко.

– Тоже верно. Ну а на будущее у вас какие-нибудь планы есть?

– Конечно, отец, – заявил Николай. – Ведь это же, наверное, было не первое прошение подобного рода? И уж точно не последнее.