Юрист
Шрифт:
– Вот тебе и ответ. Ты идешь к Илейн, молишь ее о прощении, а она вместе со своим адвокатом ополчается на меня, Кайла и Алана. Ты не сделаешь этого, Бакстер. Ты не захочешь утопить трех хороших парней.
– Если ты не совершил ничего противоправного, Джой, тебе ничто не грозит. Я обязан разобраться с собственными грехами, только и всего.
– Бред, полный бред. Ты сейчас в ясном уме, грудь полна душеспасительных мечтаний. Отлично, я горжусь тобой. Перед тобой вновь открылось будущее, так зачем посылать все к черту? Желаешь провести двадцать лет в тюрьме? Опомнись, Бакстер!
– Тогда как мне быть?
– Возвращайся в Рино – куда угодно, но уезжай подальше отсюда, – и выбрось прошлое из головы. Жизнь прекрасна! Наслаждайся ею и оставь нас в покое.
Мимо скамьи со смехом прошли двое полисменов. Джой выразительно посмотрел на болтавшиеся на их поясных ремнях наручники.
– Ты не сделаешь этого, – в третий раз сказал он. – Пусть пройдет время. Обратись к Богу, поговори со своим пастором.
– Уже.
– И что?
– Он посоветовал мне быть осторожным.
– Правильный совет. У тебя сейчас переходный период, старина. Понимаю, это трудно, нет никакой определенности. Но она придет. Лос-Анджелес далеко, тебе хватит воли удержаться от спиртного. Я действительно горжусь тобой, Бакстер. Но ты совершишь огромную ошибку, если начнешь действовать не подумав.
– Давай-ка пройдемся.
Бакстер медленно встал; друзья без слов зашагали по берегу, любуясь скользившими по воде яхтами.
– И все-таки мне нужно увидеть Кайла, – наконец сказал Бакстер.
Глава 27
За четыре с половиной месяца жизни в маленькой и довольно мрачной квартирке Кайл ни разу не принимал у себя гостей. Дейл Армстронг неоднократно намекала, что не прочь побывать в его жилище, однако потом отступилась. По словам Кайла, квартира представляла собой жалкую нору: почти без мебели и без горячей воды, зато с тараканами и голыми стенами. Макэвой уверял коллег, что подыскивает себе что-то поприличнее, но сколько времени может уделить юрист-новобранец поиску достойных его статуса апартаментов? Правда же была очень простой: жалкая нора позволяла избегать визитеров, разговоры с которыми неизбежно оказались бы записанными. Кайл не пытался найти скрытые микрофоны, он и так знал, что «жучки» в квартире есть. Наверняка имелись и камеры, а поскольку шантажисты до сих пор верили в простодушную наивность Макэвоя, его образ жизни напоминал отшельнический. Не реже раза в неделю квартиру кто-то посещал, однако званых гостей в ней никогда не было.
Мисс Армстронг полностью устраивали встречи на ее территории. Дейл панически боялась тараканов. «Если бы ты только знала, – думал Кайл, – если бы ты знала. Да в моем доме насекомых больше, чем в любой трущобе!»
В конце концов они научились не засыпать перед самым ответственным моментом: после нескольких тренировок сон стал приходить сразу после него. Требования политики фирмы были нарушены по крайней мере пять раз, однако ни он, ни она не планировали останавливаться.
Когда позвонил Бакстер и спросил, не сможет ли он пожить у Кайла пару дней, тот выдал в ответ целый ряд доводов, убедительно объяснявших его неспособность принять гостя. Сигнал SOS от Джоя поступил на рабочий телефон Кайла через четверть часа после того, как тот расстался с Бакстером.
– Необходимо что-то делать, – твердил Джой до тех пор, пока Кайл не предложил другу заткнуться.
Макэвоя ничуть не прельщала перспектива видеть у себя дома Бакстера – тот непременно стал бы разглагольствовать перед микрофонами о событиях пятилетней давности. Чтобы Бенни слушал его слезливые откровения и призывы покаяться? Ни за что. Если эпизод с Илейн всплывет вновь, для Кайла все лишь еще больше осложнится.
– Прости, Бакс, – сказал он. – У меня только одна спальня, а кушетка занята сестрой, которая пробудет в Нью-Йорке примерно месяц – ищет работу. Для третьего человека просто нет места.
Бакстер снял скромный номер в отеле «Сохо-гранд», Встретиться они договорились вечером в открытой круглые сутки пиццерии на Бликер-стрит, в Гринвич-Виллидж. Кайл уже бывал там прежде и успел оценить удобства забегаловки: один-единственный вход, широкие окна с видом на тротуар, неумолчный гомон посетителей. Незаметно появиться в маленьком зале ищейкам Райта никак не удастся. В пиццерию Макэвой вошел без четверти десять, на пятнадцать минут раньше, чем они договаривались. Занял кабинку, уселся лицом к двери, раскрыл толстую папку. Обычное дело: молодой юрист даже за ужином не может отвлечься от работы.
Наряд Бакстера полностью соответствовал тому, как его описывал Джой: мешковатые парусиновые штаны, синий свитер, армейские ботинки. Обменявшись сдержанным рукопожатием, приятели заговорили. Начал Кайл:
– Я виделся с Джоем. Рад, что у тебя хватило сил пройти курс в клинике. Выглядишь на все сто, Бакстер.
– Спасибо. Последние месяцы не раз вспоминал о тебе, старина. Ты же завязал с выпивкой еще на первом курсе, так?
– Так.
– А что послужило причиной? Для меня она по-прежнему тайна.
– Врач предупредил: «Не возьмешь себя в руки сейчас, потом не остановишься». Нельзя сказать, что тогда я начал спиваться, но к этому шло. С той поры не брал в рот ни капли спиртного, лишь на прошлой неделе впервые позволил себе глоток вина. Пока все в норме. Если почувствую, что срываюсь, поставлю точку.
– Меня привезли в клинику с тремя открытыми язвами, хотелось сдохнуть. Я подумывал о самоубийстве, но так, не всерьез – ведь в лучшем из миров нет ни водки, ни кокаина. Словом, превратился в полное ничтожество.
Они заказали пиццу и говорили, говорили, говорили. Инициатива оставалась за Бакстером: он рассказал Кайлу о трех последних годах жизни в Лос-Анджелесе, попытках стать кинозвездой, о шумных попойках и амбициозных девицах, которые стремились в Голливуд со всей страны, чтобы отыскать состоятельного жениха. Макэвой внимательно слушал, время от времени окидывая зал цепким взглядом. Подозрительные типы все не появлялись.
Разговор шел о старых друзьях, о драконовских порядках фирмы, о новой жизни Бакстера. Через час, когда тарелки опустели, была затронута главная тема.