Чтение онлайн

— Я потому спросил, что Амалия недавно прислала мне письмо с образцами своей слюны, — сказал Герд. — Шутки ради я захватил сегодня коробку, потому что твердо убежден: наша красотка захотела меня провести.

Маттиасу эта мысль тоже не показалась невероятной. Впрочем, идею изучить пробу Амалии он одобрил. Возможно, у него появятся основания доказать сестре Эллен, что ее дочь — тоже проныра и отнюдь не невинный ангелок. С другой стороны, согласится ли лаборатория в принципе исследовать и сопоставлять с другими данными чей-то мазок без требуемых данных об этом человеке?

Врач выслушал историю с пробой Амалии и улыбнулся:

— Технически это сделать нетрудно, но экспертного заключения ты от меня не получишь, и в суде использовать эти данные будет нельзя. Для тебя третью пробу я обработаю бесплатно.

Возвращаясь, братья злорадно потирали руки, предвкушая радость разоблачения.

— Вот удивится Эллен, когда окажется, что проба ее славной дочурки на самом деле от совсем постороннего человека! — сказал Маттиас.

— Разве только сама Эллен не стоит за всем этим, — осторожно усомнился Герд.

В тот же вечер Маттиас позвонил сестре и рассказал, что они с Гердом сдали пробы слюны на генетический анализ. Тем временем Эллен примирилась с мыслью, что у нее появился еще один брат, и отреагировала на новость относительно спокойно, сказав лишь:

— Что ж, если это принесет тебе душевный мир…

От разговора у Маттиаса осталось чувство, что Эллен не подозревала о самовольном поступке дочери.

Из-за дрянной погоды Амалии волей-неволей пришлось провести половину выходных в постели с другом. Комната Уве, захламленная запчастями, проводами и другими непонятными железками, где почти не было никакой мебели, Амалии совершенно не нравилась. Она все время думала, как ее оживить и придать более или менее обитаемый вид — на те мизерные деньги, какие были в их распоряжении. А пока ей было не по себе еще и потому, что она не выносила отца Уве. Парочка еще не успевала удалиться, а отец уже ворчливо посылал им вслед недвусмысленно-бесстыдный намек:

— Предохраняться хоть не забывайте!

Жилая комната, в которой неотвратимо заканчивался каждый рабочий день отца Уве, в целом представляла собой своего рода художественное произведение. На диване сидели и таращили глаза безобразные куклы пятидесятых годов. Почти все оставшееся пространство занимали вязаные подушечки, практически не оставлявшие свободного места для людей. На стенах висели два термометра, «Заяц» Дюрера, раскрашенные деревянные тарелки, подкова, засушенные цветы в рамках, пустые пасхальные яйца, кованые металлические кресты, настенный ковер из Лурда и неописуемо пошлые почтовые открытки. Мать Уве умерла четыре года назад, и с тех пор, похоже, здесь никто не стирал пыль, и Амалия беспрестанно чихала. И сколько бы она ни намекала на это папаше, тот отделывался одними и теми же словами:

— Да-а, эт' надобно-ть ээ…

Чтобы сегодня не сталкиваться нос к носу с чудовищем, Амалия упрямо не выходила из тюремной камеры, как она называла комнату Уве, и возлюбленный подал ей еду прямо в постель. Нужна куча денег или доходная работа — и как только она раньше проходила мимо этой очевидности!

— Если бы тебе предложили профессию, о которой ты мечтал, то что бы это было? — поинтересовалась она после того, как прикрыла голое тело до груди скомканным пуховым одеялом и взяла у Уве кофейную чашку.

— Меня полностью устраивает то, чем я занимаюсь, — ответил Уве. — Ты хоть знаешь, как мне бывают рады после нескольких часов безрезультатной битвы со своим компьютером, когда его уже готовы швырнуть в окно! В эти минуты я чувствую себя ангелом-спасителем. А ты? Чем бы ты хотела заниматься?

— Я бы хотела учиться, но для этого нужно сдать экзамены на аттестат зрелости. В школе я не особо напрягалась. Теперь жалею. Пошла бы учиться, например, на… — Взгляд девушки блуждал вслед за мыслями и в какие-то мгновенья выражал явное неодобрение. — … На дизайнера по интерьерам. Моя мама мечтала стать актрисой, но бабушка отговорила.

— Почему?

— Наверное, так было разумнее. На административной службе много не заработаешь, но, по крайней мере, платят регулярно. Могла ли она стать суперзвездой и получать астрономические гонорары? Сомневаюсь.

— Вот так разбиваются мечты… — философски заметил Уве.

Через две недели после посещения лаборатории Маттиасу позвонил приятель-врач. И вот они с Гердом снова в пути.

— Ну и? — с нетерпением спросил Маттиас у врача. — Мы кровные братья?

— С вероятностью, близкой к уверенности. Ты доволен такой формулировкой?

— Вполне, — заверил его Маттиас. — Спасибо тебе. А ты проанализировал пробы моей племянницы?

— Разумеется, и неоднократно, так как результат не удовлетворил меня в полной мере. Но каждый раз я приходил к одному и тому же заключению: твоя племянница не состоит в родстве с твоим кровным братом.

— Именно такой результат мы предвидели! Чертовка хотела нас обмануть и послала пробу не своей слюны! — торжественно воскликнул Маттиас.

— Вполне вероятно. Потому что по твоей пробе близкородственная связь определяется довольно четко. Я и сам не могу точно объяснить, что это значит. Как бы то ни было, подобные исследования довольно часто раскрывают темные семейные тайны. Поэтому вам самим решать, стоит ли продолжать исследование или лучше поставить точку.

— Само собой разумеется, я хочу продолжить! — выпалил Маттиас. — Это же крайне интересно! Но ты точно уверен, что сюда не могла вкрасться техническая ошибка?

— Для подстраховки можно было бы взять мазок слюны еще и у твоей сестры — то есть матери этой девушки. В подобных случаях я всегда так делаю.

— Моя сестра Эллен в этом деле предпочла занять позицию стороннего наблюдателя. Сомневаюсь, что мне удастся ее сюда затащить. Но в качестве эксперимента можешь дать мне с собой набор для анализа, возможно, у меня получится взять у нее пробы на дому.

Школьный приятель вытащил несколько коробок и произнес:

— Честно говоря, меня самого ваш случай несколько заинтересовал. И, само собой, я в любое время готов выполнить дополнительные тесты или дать совет.

При этих словах доктор изобразил легкий игривый поклон, не лишенный иронического смысла.

Маттиас поблагодарил приятеля, и они с Гердом уехали. По дороге он все ломал голову: если его приятель — как ни крути, опытный и уважаемый специалист — пришел к такому результату, то наверняка на то были причины. Однако тем самым он пошатнул все существовавшие до сих пор теории. Раз Амалия приходилась ему племянницей, то и с его кровным братом у нее должна прослеживаться родственная связь, пускай и чуть меньшая в процентном отношении. Врач назвал ему цифры, которые Маттиас опять забыл. Выходила арифметическая задачка, которую он не в состоянии решить. Как же теперь быть? Предложить пройти тест всем братьям и сестрам? А если выяснится, что кто-то из них был усыновлен? Или кого-то сразу после появления на свет случайно перепутали? Он хорошо помнил две последние беременности матери, помнил, как крестили Лидию, Хольгера и Эллен. Если начать всех пристально сравнивать между собой, то лабораторные исследования выльются в копеечку, рассуждал он, хотя все, кроме Эллен, и небедные люди.