Чтение онлайн

Амалия вежливо не перебивала, но волей-неволей думала об Уве. Как же он далек от всего этого! Что вразумительного он мог сказать про мебель богатой жены дантиста! Самое большее, что могло привлечь его внимание в таком интерьере, это сломанный компьютер.

Ортруд прикурила следующую сигарету и заказала еще один коктейль. Она много пьет и держится, подумала Амалия, это плохой знак.

— У тебя, собственно, есть приятель?

— Разумеется, — ответила Амалия.

— Ну да, ты же крутая телка. Так на чем я остановилась?

— На богатых дантистах, — подсказала Амалия без прежнего энтузиазма.

Ее зачарованность новой героиней стала потихоньку исчезать. Произнеся ключевое слово богатых, девушка не удержалась и добавила:

— Какое у тебя обалденное ожерелье!

— Тебе понравилось мое колье? Оно досталось мне от свекрови, но я его не люблю. Знаешь что, я тебе его подарю, это выведет Герда из себя.

Амалия оторопела. Не нужно ей ничего — роскошный круиз сам по себе уже был большим подарком. Еще меньше ей хотелось доставлять неприятности Герду, да и вообще, украшение не подходило к ее стилю. Или это всего лишь сверкающие стекляшки?

— Очень мило с твоей стороны, — сказала она твердо, — но я не могу его принять ни при каких условиях. Рассказывай…

— Давай я надену колье тебе на шею, и ты посмотришь на себя в зеркало. Посмотрим, что ты тогда скажешь! Впрочем, я в тебе вижу себя молодую, в самом деле, ты могла бы быть моей дочерью.

— Это еще что за фигня? — тревожный звоночек прозвучал в голове Амалии, и ей захотелось немедленно убежать.

Но Ортруд к этому времени уже забыла про украшение и вспомнила, ради чего они сидели в баре:

— Я все же должна закончить рассказ о дантисте. Разумеется, меня пригласили на Housewarming party. [15] У Герда не было времени составить мне компанию. Почти все гости были чуть постарше меня и кое-чего в жизни достигли. Хозяин дома положил мне руку на плечо — он сделал это потому, что я была моложе и стройнее, чем его жена, а вовсе не из-за симпатии, — и поочередно представил собравшимся. С едва заметной иронией в голосе он объявил, что всему великолепию нового интерьера он обязан мне. В некотором смысле он дистанцировался от предпочтений своей супруги, несмотря на то что своих представлений не имел вовсе. Теперь нам нужно побеседовать тет-а-тет о гонораре, сказал он и потащил меня в спальную. Там он поинтересовался, что я думаю о кроватях со съемными жесткими матрасами, и грубо толкнул меня на кровать и хотел прямо там, на свежем белье… Это при том, что в соседней комнате собрались тридцать гостей и жена! Амалия, Герд, к счастью, об этом не знает, я доверила тебе эту тайну лишь с одной целью: пусть она послужит тебе предостережением, чтобы ты знала, какие подводные камни таит в себе моя профессия.

— Все нормально, — сказала Амалия, — теперь я в курсе. Лучше я останусь помощницей врача, а сейчас пойду посплю.

— Правильно, моя дорогая. Я тоже долго не задержусь. Позволю себе разве что последний глоточек на сон грядущий.

Амалия решительно встала из-за стола, оставив сестру по цеху на волю судьбы.

Эллен спала, как накормленное дитя в люльке, убаюканная легким покачиванием судна и монотонным шумом работающих двигателей. Уютное блаженство закончилось уже ранним утром. Тихо, чтобы не разбудить Амалию, она выбралась из двуспальной кровати и на цыпочках подошла к иллюминатору. По-видимому, теплоход «Рена» стоял на якоре, так как перед Эллен открылся вид на гавань и на гигантский контейнеровоз, который в данный момент стоял на погрузке, на синие и красные краны, на непрерывно двигавшиеся крановые тележки — и над всем этим простерлось чистое южное небо. Малага — само по себе слово было прекрасно, вызывало ассоциации с десертным вином, изюмом и мороженым.

Дочка крепко спала. Эллен приняла душ и оделась. Жаль было провести такое светлое утро в постели. Однако не завтракать же в одиночестве! Пробежав по палубам, она нашла Герда. Он стоял у леерного ограждения и наблюдал за суетой в гавани. В нос ударил пряный запах лосьона после бритья.

— Доброе утро! Обе наши дамы, похоже, еще не отошли от вчерашнего, — начал он. — Не хочешь ли кофейку или нам стоит их подождать?

Эллен заказала омлет с сыром, Герд — яйцо всмятку, и оба — свежевыжатый апельсиновый сок. Они пришли к выводу, что лосось спозаранку не в их вкусе. В доме Тункелей было принято срезать у яиц верхушку. Теперь же Эллен, как зачарованная, наблюдала, как Герд, постучав ложечкой, осторожно раздробил верхушку и стал по очереди тщательно отковыривать кусочки мозаики.

— Что у вас запланировано на сегодня? — спросила Эллен. — Амалия собирается сойти на берег вместе с ансамблем фламенко. Певица у них, похоже, единственная кое-как говорит по-английски. Хотя что я говорю? Молодежь найдет способ понять друг друга.

— Ортруд записалась на экскурсию в Марбелью, но мы, похоже, уже опоздали — автобус отправляется через десять минут, а она все еще нежится на перинах. Черта с два она дождется, что я буду ее уговаривать…

— И что ты надумал?

— Пойду немного поброжу по Малаге без экскурсии и четкого плана. Если хочешь, присоединяйся, кто знает, может быть, откроем что-нибудь неизвестное.

Эллен поспешила доесть завтрак. Как и ожидалось, Ортруд опоздала на автобус и теперь попытается уцепиться за мужа, чтобы с ним вместе сойти на берег. Поэтому Эллен ускорила приготовления и мигом оказалась, что называется, на низком старте.

— В полдень наверняка припечет, — заявила она со знанием дела. — Лучше не тянуть и отправиться на следующем рейсовом автобусе.

Первым делом они, как бравые туристы, осмотрели громаду кафедрального собора. Герда поразили красотой подмостки для хора, а Эллен больше удивила субтропическая растительность на площади перед церковью. Они присели на низенькую каменную ограду в тенистом пятачке, который берегли от солнечных лучей рослые апельсиновые деревья. Герд отметил в маленьком блокнотике, что строительство собора продолжалось двести пятьдесят четыре года. А когда оторвал глаза от записей, увидел нищего попрошайку.

— Ты не находишь, что у бедолаги такой вид, будто он сошел с картины Пикассо?

Эллен подала ковылявшему на костылях бородатому мужчине монету в евро; она всегда держала ее в сумке на тот случай, если в магазине придется платить за тележку для покупок. После нищего они наткнулись на живую статую. Одетый во все черное, ангел облегчил кошелек Эллен на очередную монету и церемонно перед ней склонился.

— Living dolls, [16] — отмахнулся Герд. — Мы таких еще много встретим — серебряных русалок, синих гномов, каменных рыцарей и марсиан. Будешь каждому подавать — скоро разоришься.

Они ускорили шаг и миновали небольшую рыночную площадь.

— Какие цветы тебе больше всего нравятся? — спросил Герд.

— Живокость. Синий цветок — символ страстного стремления к мечте, — объяснила Эллен.

Герд оглянулся по сторонам, но ничего синего ему на глаза не попалось. Он спонтанно рванулся к ведру мелкой торговки с карминными розами, поскольку в цветочном киоске ничего, кроме однотонных хризантем, не предлагалось. Герд попытался вытащить один, но пышный, полностью раскрывшийся цветок, но Эллен ему помешала.