Чтение онлайн

Как жаль, что я почти не знаю английского. Наш учитель Владимир Степанович, по моему мнению, и сам его не знал. Да и что мне даст название этого божественного напитка? Начнется у меня в Москве богатая жизнь – тогда запомню.

– Че встали, как курицы? – рычит Рубен в спину. – Вон в центр зала мои «випы» пожаловали. Идите, представьтесь.

Многозначительно переглянувшись, отправляемся к трем мужчинам, восседающим в мягких креслах. Подойдя к ним, неловко переминаемся с ноги на ногу.

– А я тебе говорю, Ама, эти Гольфстримы у америкосов надо брать, – произносит блондин с азартом.

– Пусть они сосут и дрочат, так и передай им, Вадик, – отвечает брюнет, явно нерусский, судя по кавказскому акценту. – Их Гольфстримы – ведра, на которые позарятся только лохи-пакистанцы. А я не лох. Моя авиакомпания – не кладбище для консервных банок от арахисовой пасты.

Снова обмениваемся с Аей взглядами, а затем оборачиваемся к Рубику. Менеджер раздраженно шикает и качает рукой. Мол, давайте-давайте, развлеките дяденек.

– Извините, – доброжелательно улыбаюсь, делая шаг вперед. – Можно к вам присоединиться?

Главный, а он точно главный – это читается по тому, как он себя ведет и как его собеседники заглядывают ему в рот, хмурится и склоняет голову набок. С интересом осматривает Аю.

Понимающе вздыхаю. Точно кавказец, им же обычно блондинки нравятся. Затем мужчина быстро пробегается взглядом по мне и морщится, пристально рассматривая мои коленки. Такую реакцию вижу впервые, и она не очень приятна. Но еще хуже то, что брюнет с отвращением выговаривает своим друзьям, при этом глядя мне прямо в глаза:

– Твою мать. Вы в уме, вообще? Без блядей нельзя было встретиться?..

Блядей?.. Он нас оскорбил!

Ему, что, в рожу никто никогда за такие слова не давал?

Кожу на лице, словно от нехилой пощечины, припекает. Флешбэками воспоминания множатся. Как оказалась здесь, наступив на горло собственной гордости.

Я с двенадцати лет жила в соцсетях. Каждого блогера знаю, каждого инфлюенсера.

Переехав в июне в Москву под предлогом поступления в колледж, устроилась в фитнес-центр, отметки о котором вот уже несколько лет наблюдала у любимых блогерш.

Ставка администратора сначала даже обрадовала.

Семьдесят тысяч. Такие деньжищи для Пьянково!

Но столица быстро дала по лбу. Аренда комнаты – тридцать тысяч. Карта «Тройка» на шестьдесят поездок – почти три с половиной. Сотовая связь, проводной интернет, кредит на мою «двенашку» (айфон – прим.авт)… В общем, на то, что остается, даже на рынке не оденешься.

– А твоя напарница обдолбанная? – слышу все тот же низкий голос.

– Я против наркотиков, – заявляю прямо. – В любом виде.

Видела я, как умирают наркоманы. Сама так не хочу.

– Очень разумно для эскортницы, – усмехается главный.

Мельком переглядываемся с Аей. Она, зная мой темперамент, умоляюще сверкает глазами.

– Я модель, – отвечаю, перенося вес тела на другую ногу.

– Модель вагины и ануса? – приподнимает он брови.

Сжимаю зубы до резкой боли. Умудряюсь это сделать с прилепленной к губам улыбкой.

Изучающе осматриваю оппонента.

Выглядит как уголовник. Пальцы все в наколках, на шее и груди тоже синева расплескалась. На спине – ставлю сотку – купола, наверное.

Сидел он, что ли?

– Ама, ты бы в зал сходил или и правда потрахался. Негативный какой-то, – произносит Вадик и обращается к нам. – Девочки, падайте.

Обойдя низкий столик, прохожу мимо брюнета и, как назло, чуть поскальзываюсь на гладком мраморе. Аккуратно наклонившись, поднимаю сумочку и усаживаюсь рядом с Аей.

– Вы откуда, девочки? – спрашивает Вадик, пытаясь придвинуться ко мне.

Третий мужчина складывает руки на груди и тоже на нас смотрит. Ощущения не из приятных, потому что я чувствую себя куриной тушкой на прилавке.

– Из России, – отвечаю сдержанно.

– В России с работой плохо? Раз вы сюда подались.

– Я же сказала, я модель, – отвечаю с улыбкой, потому что Рубен как раз проходит мимо. – И я не продаюсь.

– Все продаются, Киса, – неожиданно произносит главный.

Многозначительно на меня смотрит и… подмигивает. Черт. Видел мои веселенькие трусы, пока я наклонялась за сумкой?

– И даже вы продаетесь? – спрашиваю завороженно.

– Конечно, – закатывает он глаза с раздражением, словно перед ним первоклассница. – Я – так вообще в первую очередь. Потому что знаю основное правило торговли.

– Торговли людьми?

– А ты думаешь, торговля людьми чем-то отличается от торговли пряниками?..

– Я не знаю, – мотаю головой.

– Важно определить, а кто, в общем-то, покупатель? И если этот человек окажется влиятельнее тебя, вопрос времени – и ты все равно продашься. Главное, теперь не продешевить. Но и не передержать – есть риск вообще достаться ему за бесценок. Потому что власть дороже денег.

– Там, откуда я родом, принято считать, что «честь дороже денег», – возражаю.

Вадик пьяно ржет и больно сжимает мое колено.

– Шлюха, рассуждающая о чести. Обожаю Рубена. Где он вас находит?

– Я не шлюха, – шиплю под нос.

Задеваю взглядом брюнета. Ищу в нем поддержки. Так получается интуитивно, не специально. Я, конечно, ничего доброго не жду от такого, как он.

Наоборот. Я его боюсь.

Весь его вид излучает власть. Черная рубашка, плотно облегающая широкие плечи и подтянутый живот, темные брюки и закрытые кожаные туфли.

Как он по такой жаре во всем черном, бедный?