За Калинов мост
Шрифт:
– Я знала, я знала, что ты придешь! Игорь, мой любимый, мой дорогой, мой единственный! – зашептала она, прижимаясь к нему лицом.
– Я пришел... – выговорил он.
– Пойдем! Пойдем, я покажу тебе все! Здесь здорово, и мы никуда отсюда не уйдем, правда? Мы будем жить здесь, всегда, вместе...
Ее счастье било через край, она держала его в объятьях и не отрывалась ни на секунду. Игорь не знал, что сказать ей на это – может быть, она права? Может быть, не надо никуда возвращаться?
– Они смеялись надо мной, они говорили, что сюда никто никогда не приходит. А ты пришел! Пойдем, – она увлекала его за собой, и он шел за ней, как бычок на веревочке, – вот сюда. Садись. Я так скучала по тебе. Дай, я на тебя насмотрюсь...
Она обняла его еще крепче, и поцеловала. Блаженство. Не вожделение, не трепет, и не страсть вызвал ее поцелуй. Сонная истома. Нет. Не она. Опять не она, а так похожа. Игорь оттолкнул ее в сторону, и увидел, как она удивилась и испугалась.
– Почему? – шепнула она, – за что?
Он сам испугался, того, что сделал. Померкнувшее счастье на ее лице, отчаянье, и две слезы, медленно выкатившиеся из глаз... Можно не бояться стрелять в своего. Выстрелить, и не будет никаких сомнений.
– Ты хочешь убить меня? – слезы бежали из ее глаз двумя блестящими ручейками.
Белое платье трепал ветерок. Маринка. Настоящая Маринка. Она плачет, потому что он оттолкнул ее и целится в нее из лука...
– Нет, – ответил Игорь и выстрелил. Большой палец обожгло еще сильней, чем в прошлый раз. Теперь он не уснет.
Она просто исчезла, растворилась в воздухе. Сон и морок.
– Пойдем, Сивка. То есть, Каурка. Пойдем отсюда скорей. Сколько их тут еще будет?
Игорь сел на коня верхом, и толкнул его вперед. Яблоневый сад сменился широким полем, на горизонте которого блеснул хрустальный дворец.
– Здесь мы уже были... – пробормотал Игорь и развернул Сивку в сторону.
Но зеленая трава мгновенно превратилась в колючую стерню, солнце исчезло, и белесое небо с обрывками черных туч глянуло на него сверху. Какое унылое место. Ветер донес до него неразборчивое причитание. Опять? Может, вверх выстрелить получится средним и указательным пальцем?
Не получилось даже толком ухватить тетиву. Игорь пососал ободранный большой палец и пустил стрелу в белесое небо. И в тот момент, когда скошенное поле исчезало, ему показалось, что он увидел лысую голову Волоха, совсем рядом с собой. Или это только почудилось, или это снова был морок, или герой спецназа все же Игоря опередил...
Уютная поляна на краю дубравы появилась из ниоткуда, и вместо воя ветра снова раздалось пение птиц. Она сидела на самой ее середине и плакала. И даже не подняла головы, когда Игорь окликнул ее.
Он слез с коня и подошел поближе.
– Маринка?
Она качнула головой и подняла мокрое от слез лицо.
– Что случилось? Это ты? – спросил он и положил руку ей на плечо.
– Это я, – ответила она.
– Почему ты плачешь?
– Потому что я умерла. Разве ты не видишь? – буркнула она.
– Я пришел забрать тебя отсюда...
– Да? Ты уверен, что это так просто? Никто меня не отпустит.
– Но... Но ты обещала мне...
– Я ничего тебе не обещала. Я сказала, что хочу, чтобы ты на мне женился, но я ничего тебе не обещала. Уходи.
Игорь растерялся.
– Так пообещай, в чем же дело!
– Поздно. Уходи, не трави мне душу.
Вот так... Найти ее среди сонмища видений, чтобы услышать «Уходи»?
– Погоди. Кто тебя не отпустит? Я пойду и потребую тебя назад!
– Ничего не выйдет, – она снова залилась слезами, кусая губы, чтобы задержать рыдания.
– Нет, постой. Давай хотя бы попробуем!
– Ты живой! Ты знаешь, что здесь делают с живыми?
– Нет, не знаю, но мне все равно. Я пришел за тобой... Я уже не боюсь умереть...
– Да? Не боишься? Тогда выпей воды из того ручья, – она ткнула пальцем в сторону, – может быть, ты не боишься и этого? Если ты сделаешь это, мои родственники может быть и подумают...
– А... а что за вода в том ручье?
– Это вода не для живых, только и всего.
Игорь осмотрелся по сторонам. Может быть, и вправду попробовать? Он уже ел жгучее варево, поднесенное старухой, и она назвала его пищей мертвых. Почему бы не попробовать воды не для живых? Он встал и пошел искать ручей, на который Маринка показала пальцем. Ощущение, что все происходящее ему снится, крепло с каждой минутой.
– Что, действительно не боишься? – спросила она.
Он покачал головой. Ручей бежал совсем недалеко, и на вид вода в нем была самой обыкновенной. Наверняка, такая же жгучая, как и старухино варево. Он опустился на колени, и зачерпнул воду пригоршней. Нет, и на вкус она оказалась совершенно обычной. Вода как вода.
– Ну? – спросил он, – и что теперь?
Маринка ничего не ответила, встала и пошла прочь.
– Эй! – крикнул Игорь, – погоди...
Сон. Сон и морок. Ее фигура растаяла в воздухе, а его голова налилась тяжестью и сама собой склонилась на траву. Оберег. Надо немедленно уколоть себя медвежьем когтем... Он протянул руку к свитеру, но она безвольно упала вниз.
Игорь поплыл в тяжелом тусклом забытьи, мучительно стараясь проснуться. Он слышал сквозь сон ржание Сивки, и чьи-то тяжелые шаги. Он чувствовал, как его обыскивают, но не мог шевельнуться. Он понимал, что происходит – у него забирают перелет-траву, он никогда не сможет выйти отсюда и увести с собой Маринку. Но отчаянье не помогло открыть глаз – тяжелые веки не слушались приказов, и никакое усилие воли не могло заставить их подняться.
А потом его трясли чьи-то руки, и даже пару раз хлестнули по щекам. Нет, он не мог проснуться. И только когда острый коготь впился в плечо, глаза распахнулись сами собой.