Чтение онлайн

«Чавычу-видел? Чавычу-видел?»- громко высвистывает чечевица, только что вернувшаяся домой после зимнего путешествия — и точно: в это самое время в реках Камчатки и появляются первые чавычи.

Цитирую справочник-определитель "Рыбы СССР":

«Чавыча. Очень крупная рыба, средняя длина 90 см, может достигать 50 кг веса. Ход в реки начинается в середине мая, раньше чем у других лососей. Нерест на быстром течении и в глубоких местах (1,5 м) с июня до середины августа…»

Увы, с чавычей мне, видимо, уже не придется встретиться — моя поездка на Камчатку планируется на середину сентября.

Следом за чавычей в реки Камчатки устремляется еще один тихоокеанский лосось — нерка (или красница — как называют ее камчадалы)…

«Нерка. В море рыба серебристая, спина темно-синяя. В брачном наряде спина и бока ярко-красные, голова зеленая. Плавники кроваво-красные. Длина тела 52–65 см. Ход в реки начинается рано, на Камчатке — в конце мая — июне, к концу июля заканчивается» («Рыбы СССР»)

И нерка-красница, увы, тоже, как и чавыча, на этот раз не моя рыба… На Камчатке я встретился только с уже соленой неркой. Две увесистые рыбины преподнес мне мой знакомый писатель, обитавший среди рыбаков-камчадалов… Красница — давнишний объект пристального внимания коренных жителей Камчатки. Красницу заготавливают впрок и для себя и для ездовых собак, а потому местному населению и разрешается ловить эту самую нерку-красницу, по-моему, без каких-либо ограничений в течение что-то около двух недель ежегодно.

На вкус нерка-красница оказалась весьма приличной рыбой, а вот как она в воде, как отнеслась бы к моей спиннинговой снасти, для меня это до сих пор тайна.

Следом за неркой в реки Камчатки заходит очередной отряд лососей из Тихого океана — начинается ход горбуши…

«В море ее окраска серебристая. В реке у рыбы появляются темные пятна на спине, боках, на голове; во время нереста голова и плавники становятся почти черными, тело коричневым, брюхо белым. У самцов на спине вырастает огромный горб, челюсти удлиняются, появляются сильные зубы. Средний размер рыб — 44–49 см. Массовый ход в июне — конце августа…» («Рыбы СССР»)

И снова я не успеваю даже на горбушу… И так, надеяться я могу, видимо, только на кижуча.

«Ярко-серебристая чешуя. Во время нереста бока темно-малиновые. Средняя длина 60 см, максимальная — до 38 см. Многочислен в реках Камчатки. Ход в реки в конце июля — в начале августа, позднее, чем у других лососей. Массовый ход в середине августа. Нерест с начала сентября до марта, часто подо льдом». («Рыбы СССР»)

Да, кижуч. Только кижуч, если задуманное получится…

Еще в аэропорту, дожидаясь в очереди регистрации на рейс «Москва — Петропавловск-Камчатский», я отметил на себе странноватые взгляды моих будущих попутчиков. Причем, как я сразу определил, все, обращавшие на меня внимание, странным находили не видавший виды мой походный рюкзак, не вполне приличный (даже по европейским меркам) кофр с фотоаппаратурой, а именно чехол со спиннинговыми удилищами — чехол, как чехол, скромный, не яркий, без каких-либо фирменных наклеек и прочих, как теперь говорят, прибамбасов. Именно этот предмет, принадлежавший мне, как мне казалось, и останавливал на себе странные взгляды будущих пассажиров рейса «Москва-Камчатка».

Такой же странный, но уже более настойчивый взгляд в сторону чехла с моей спиннинговой снастью отметил я и у моего соседа уже в самолете. К счастью, мой сосед не ограничился недомолвками и попросту задал мне все разрешивший вопрос:

— Что у вас в чехле?

— Спиннинг.

— Для рыбной ловли?

— Да-да, — отвечал я с радостью, надеясь, что встретил товарища по увлечению… Но возможный мой сотоварищ сразу определил свою позицию:

— Зачем на Камчатке самому ловить рыбу — у нас ее и так в достатке.

Самой разной морской рыбы в Петропавловске-Камчатском, действительно, было в достатке: палтус, терпуг, горбуша, треска… — все это в самом различном гастрономическом виде во всех посещаемых мною магазинах… По утру в небольшом буфете-кафе я подкреплялся бутербродами с икрой минтая, причем под этой самой икрой ломтик хлеба только-только угадывался. В обед я не ходил ни в какие столовые, а заглядывал в гастроном, что рядом о гостиницей, покупал порцию палтуса горячего копчения и отводил душу, заедая этот деликатес чудесным пшеничным хлебом и запивая местной минеральной водой… После такого обеда, честное олово, мои экскурсии по справочнику-определителю «Рыбы СССР», откуда извлекал я сведения о различных тихоокеанских лососях, как-то на время забывались.

Конечно, свои планы посетить какую-нибудь камчатскую реку и попробовать поискать там того же кижуча я не оставлял, но пока они не торопились материализоваться, и прежде всего потому, что до кижуча, уже заглянувшего в реки Камчатки, мне предстояло познакомиться с его Величеством Тихим океаном, куда в конце концов согласилось доставить меня в качестве любопытного пассажира небольшое рыболовецкое суденышко МРТ, принадлежавшее известному камчатскому колхозу.

Документы на мой выход в открытый океан, в самые что ни наесть нейтральные воды, были оперативно оформлены, и вот я ступаю на борт МРТ.

Наше путешествие начинается с вечера, почти вся ночь уходит у нас на прощание с Авачинской губой и только под утро мы встречаемся с океаном. И еще до восхода солнца успеваем налюбоватъся громадиной- субмариной, принадлежащей флоту США, которая несет в нейтральных водах, прямо напротив выхода из Авачинской губы, свою сторожевую вахту, отмечая любое движение наших судов. Обычно такой «сторож» тихо лежит на дне океана, но тут, будто специально для встречи с нами, явился из своих глубин на божий свет… Зрелище, безусловно, впечатляющее, а рассказы старпома об американских подводных лодках, которые сторожат Камчатку, о различных буях-шпионах, с помощью которых наши американские «друзья» собирают всю необходимую им информацию о нашем подводном флоте, как-то отвлекают от океана, от удивительной, не поддающейся до конца нашему уму-разуму, бескрайней и бездонной стихии…

Не знаю, долго ли продолжались бы эти шпионские страсти, представшие передо мной не в кино, а наяву, если бы не дельфины… Они явились вдруг и эскортом понеслись впереди нас.

Увы, сверху снять выразительно их никак не получилось. В конце концов эти дельфины, так и не ставшие с моей помощью фотозвездами, куда-то сразу пропали, и вместо них по нашему борту вытянулась громадная медуза — вытянулась, зависла в толще воды точно так же, как на рисунке, который запомнился мне из какого-то школьного учебника… Потом мы потеряли и медузу, и в воду пошла хитроумная рыбацкая снасть, которая помнится мне сейчас под названием — сюрневод.

Ожидание добычи-улова, видимо, всегда трепетно, будь то подтягивание к борту МРТ здоровенной сетевой ловушки или извлечение из подмосковного прудишка карасика-недомерка… Снасть над палубой, и из нее вниз потоком все, что подарил нам на этот случай океан: громадины-трещины, камчатский голубой палтус-гигант, терпуг и грозное страшилище — королевский бычок…

Рыбу быстро сортируют. Оказывается, мы вышли в океан не на обычный промысел — цель нашего похода немного иная: добыть что-то необходимое самими рыбакам, в семью, на зиму. Путина у них уже по сути дела окончилась, сданы многие тонны горбуши, исчерпан лимит на треску, палтуса. И теперь от тех же трещин-громадин оставляют себе только печень, а сами парные туши еще полуживых рыбин за борт… Остаются в добычу и крабы. За борт и палтус и, разумеется, королевский бычок… И после трески, палтуса, крабов и бычка на палубе только разнокалиберные стеклянные бутылки. Количество их поражает… Неужели так загажено океанское дно?..