Чтение онлайн

Для того чтобы сделать выбор, надо было решить вопрос: кто представляет наибольшую и ближайшую по времени угрозу для Запада: фашизм или большевизм, фашистский Берлин или коммунистическая Москва? И решено было, увы: Москва. Но почему? Пугала и риторика Коминтерна о неизбежности скорой «мировой революции», и помощь СССР испанским республиканцам и гоминьдановскому Китаю, и победа Народного фронта левых сил во Франции. Ну а Гитлер хотя и клял «плутократию» Запада, но в отличие от Коминтерна не посягал на главную «западную ценность» — частную собственность. И хотя фашистские лозунги претили респектабельным защитникам демократии, они, однако, предпочитали договориться с Гитлером («сукин сын, но ведь наш сукин сын») и направить взоры Германии на Восток, чтобы с Советским Союзом решать ее немецкие проблемы «жизненного пространства».

Это была роковая ошибка Запада, ибо с середины 30-х годов сталинское руководство предпочитало во внешней политике уже не идеи Коминтерна, а национальные интересы советского государства. Ведущую роль приобретала геополитика, а не идеология. Произошло, можно сказать, прощание «Славянки» с «Варшавянкой». Советскому Союзу нужен был мир. Страна только-только начала преодолевать вековую отсталость, чтобы стать в ряды высокоиндустриальных держав. Полным ходом шла индустриализация страны, всеобщая грамотность сменяла подавляющую безграмотность (80%) дореволюционной России. СССР попросту не мог тогда развязать «революционную войну»: не было ни такой цели, ни сил у еще не перестроенного государства.

А гитлеровский рейх уже был мощным индустриальным государством и, бросив все силы на подготовку к жестокой агрессивной войне, с каждым днем представлял все более грозную опасность для своих соседей, как на востоке, так и на западе. Нельзя сказать, что этого не видели на Западе. Нет, наиболее разумные политики — У. Черчилль, Д. Ллойд-Джордж — предупреждали об опасности германского фашизма для западных стран. Но идеологические проблемы в те годы затмевали настоятельные стратегические требования и в Лондоне, и в Париже.

Антисоветизм западных держав вселял в Гитлера уверенность в том, что объединения западных демократий и СССР никогда не будет, а значит, не будет и войны на два фронта. Созданные версальской системой новые государства — Чехословакия и Польша — не в счет: слишком слабы, чтобы без России организовать сколько-нибудь значимый восточный фронт. А раз так, то необходима только умелая политическая линия, что означало сочетание коварства с демагогией. И он начал свою дерзкую, опасную игру.

Сутью политики гитлеровской Германии стало хитростью и обманом, не допуская большой войны в Европе, прибегать к «лоскутной агрессии» на западе и востоке, разжигать противоречия между СССР и западными странами, всячески препятствуя их военно-политическому объединению. Это позволило Берлину избежать войны на два фронта. Наступления на Германию с двух сторон — с востока и с запада — так ни разу и не получилось до лета 1944 г. Третьему рейху удалось беспрепятственно захватить Австрию и Чехословакию, не вызвав войны в Европе; разгромить Польшу при полном бездействии ее западных союзников; за 44 дня разбить англо-французскую коалицию, не имевшую союзника на востоке; развязать войну против СССР в момент, когда западного фронта уже не было и можно было не оглядываться на свой тыл.

Но почему события развивались таким образом? Что позволило Гитлеру чуть ли не пять лет (сентябрь 1939 г. — июнь 1944 г.) успешно избегать войны на два фронта? Почему второй фронт был открыт только на пятый год войны? Какова его роль в общем ходе военных действий? Что нам известно о тайных, полных драматизма дипломатических схватках между СССР и западными союзниками по проблеме второго фронта? А было ли «сердечное согласие» между США и Великобританией по вопросу о вторжении в Западную Европу и при ведении там сражений против общего врага? И что предпринимал Советский Союз, чтобы ускорить высадку союзников во Франции? Наконец, каковы были результаты действий союзных войск в Западной Европе и Красной Армии на советско— германском фронте? И ко всему, как повлияли события, связанные со вторым фронтом, на секретную историю атомной бомбы?

Эти и другие вопросы, позволяющие раскрыть еще остающиеся в тени истории многие военные секреты, являются предметом настоящей книги.

Тревожно начиналось четвертое десятилетие XX века. Экономический кризис сотрясал капиталистический мир. Япония отторгла от Китая Маньчжурию. Фашистская Италия напала на Абиссинию (Эфиопия). В Германии все громче гремели военные барабаны: гитлеровский рейх готовился завоевывать Европу.

В 1935 г. 100-тысячный рейхсвер— армия Веймарской республики — уступил место 500-тысячному вермахту — армии реванша после последней войны. Это было грубейшим нарушением Версальского мирного договора. Но отцы версальской системы — Великобритания и Франция безмолвствовали. Все это очень обнадеживало Берлин, разжигало жажду реванша у заправил третьего рейха.

Еще в марте 1933 г. на встрече с итальянскими фашистами в Локарно руководитель внешнеполитического отдела нацистской партии Розенберг выдвинул следующий план: Германия поглощает Австрию; объединенные Германия и Австрия либо целиком поглощают Чехословакию, либо отторгают от нее Моравию, Словакию и Прикарпатскую Украину.

Такова была первая часть программы завоеваний германского фашизма.

Тогда же началась безудержная подготовка к войне. Она велась под прикрытием «назревших и естественных» требований «равенства Германии в вооружениях», ограниченных Версальским договором, а главное, под лозунгом борьбы с большевизмом. Германия требовала восстановления «свободы вооружаться». С лета 1933 г. это стало главной целью ее внешней политики. Но, чтобы достичь этой цели, нужно было помимо благоприятной внутренней обстановки в стране — фашисты ею уже вполне владели, — создать благоприятные внешние условия для беспрепятственного вооружения третьего рейха, то есть сбросить «версальские оковы».

Международное положение в Европе в начале 30-х годов складывалось в пользу замыслов Гитлера. В стане «версальских» держав не было единодушия в отношении Германии. Франция стремилась создать блок государств, заинтересованных в сохранении версальской системы. В Юго-Восточной Европе ее поддерживали страны Малой Антанты (Чехословакия, Югославия, Румыния), а в Восточной Европе — Польша. Англия и США склонялись больше к восстановлению германского военно-экономического потенциала, не желая допускать французской гегемонии на континенте.

Между тем страны, граничащие с Германией, задумывались о том, как пресечь фашистские планы военной экспансии. Это можно было сделать только при одном условии: поставить Германию перед прямой угрозой войны на два фронта. Вместе с тем для всех западных держав актуальной была одна цель — отвести от своих стран угрозу войны со стороны фашистских государств и, по возможности, направить их агрессию на восток, столкнуть фашизм с большевизмом.

Эти начальные противоречия в интересах западных держав привели к тому, что они, ясно видя реваншистские устремления фашистской Германии, не только не вводили в действие санкции, предусмотренные Версальским договором, но даже и не протестовали, когда нацистское руководство нагло нарушало его положения.