Чтение онлайн

– А-а... Вот оно что!..
– только и мог протянуть пораженный Шимон, проходя на крыльцо.

Когда Шимон вышел на улицу был уже поздний вечер. Улицы были пустынны. Изредка доносились гулкие голоса перекликающейся стражи.

Шимон остановился в раздумье. Куда же идти? Одному идти домой через всю Прагу в такое позднее время небезопасно... Но скоро он нашел выход из затруднения:

"Ведь тут, совсем рядом, есть хорошенькое место, где всегда собираются немецкие приказчики, - шинок "Добрый Клаус". Пойду туда, повеселюсь, а потом вместе идти будет не страшно". И бодрой походкой, напевая веселую немецкую песенку, Шимон направился вдоль по темной улице. Настроение у него было самое радужное.

А что, если в самом деле мистр Ян Протива и инквизитор Маржек Рвачка помогут ему стать приказчиком у толстого Гартмана? Ведь тогда он и в доме Зуммера будет в почете. Шутка ли: приказчик у самого Гартмана! Пожалуй, старик Зуммер не будет возражать насчет своей дочки Эрны. А что он, Шимон, чех, а не немец, так ведь чехи разные бывают. Если он будет усердным и проворным, так и в этом деле магистр Маржек Рвачка ему поможет. С инквизитором ссориться никто не захочет.

Ну, а если он станет зятем старого Зуммера... Ого-го-го!.. Шимон в увлечении даже присвистнул и не заметил, что попал ногой в скользкую грязную лужу, и растянулся в вонючей жиже.

– Будь ты проклята трижды!
– заворчал он, поднимаясь и стряхивая с себя воду.

Невдалеке в одном из домов светилось окно, и оттуда доносилось громкое нестройное пение. Шимон пересек улицу и прямиком направился в шинок "Добрый Клаус".

В день 29 апреля были назначены выборы ректора университета. Заседание было бурное, немцы не допускали выборов по новому положению, так как старые должностные лица не сложили свои полномочия.

Ректор Геннинг фон Бальтенгаген бросил упрек Яну Гусу в том, что Ян Гус и его приверженцы нарушают клятву хранить устав университета. Ян Гус встал и заявил:

– Жители чешского королевства, настоящие чехи, как светские, так и духовные лица, в силу королевского декрета должны пользоваться особыми привилегиями в совещаниях и управлении, в занятии первых мест и должностей для успеха и чести короля и королевства. Король Вацлав даровал жителям своего королевства - чехам - в Пражском университете три голоса, чем оказал им предпочтение перед тевтонами.

Среди немецких магистров пронесся ропот негодования. Тогда поднялся магистр Рудольф Мейстерман - грубый, рослый, с рыжеватыми, подернутыми сединой волосами и бородой. Глядя с ненавистью на Яна Гуса, Мейстерман с сильным саксонским акцентом выкрикнул:

– Нас, немцев, в университете большинство! Мы тут хозяева, и не чехам господствовать в университете! Ваше дело - учиться у нас и быть нам благодарными за это.

Ян Гус продолжал стоять спокойно и только чуть усмехнулся.

Когда на минуту шум в зале затих, раздался ровный, звучный голос Яна Гуса:

– Чешские ученые превзошли немецких и поднялись во всех науках выше иностранцев.

В зале поднялся неистовый рев. На Гуса и его друзей сыпались проклятия, угрозы и площадные ругательства.

Ян Гус, подавив в себе вспышку гнева, сдержанно продолжал:

– Пора чешскому народу стать хозяином в своей стране...

Он не закончил. Снаружи послышался шум, звуки военных труб и звон литавр. Растворились ворота, и во двор Каролинума вошел отряд королевской стражи. За ним в сопровождении советников городского магистрата, выступавших с унылыми лицами, шел торжественно пан Микулаш Августинов. Далее двигалась мночисленная свита.

Пан Микулаш вышел вперед, держа левую руку на рукоятке меча, а в правой - большой свиток пергамента с болтающейся на шнурке восковой печатью. Все почтительно встали и отвесили поклон, ожидая, что последует дальше.

Пан Микулаш, не оборачиваясь, протянул руку со свитком, и молодой человек в четырехугольной шляпе и мантии доктора права подхватил свиток и развернул его, вопросительно глядя на пана Микулаша. Тот расправил свои пышные усы и властно объявил:

– Слушайте, господа магистры и весь Пражский университет, повеление его милости августейшего короля Чехии Вацлава Четвертого!
– И, махнув рукой доктору прав, закончил: - Читай!

Приказ гласил, что король повелевает ректору университета магистру Геннингу фон Бальтенгагену сдать университетскую печать, ключи от кассы и матрикулы новому временному ректору магистру Зденку из Лабоуни; деканом факультета свободных искусств назначается магистр Шимон из Тышнова - оба чехи.

Этого удара немцы не ожидали. Но приказ есть приказ, и он тотчас же был исполнен.

Весть о случившемся быстро разнеслась по городу. Немцы-патриции пришли в ярость. Когда Ян Гус вместе с новым ректором и деканом вышел на улицу, кто-то швырнул в него камнем. Камень пролетел мимо самого уха магистра и попал в идущего рядом старого Криштана из Прахатиц. В толпе чешских студентов, шедших позади своих магистров, раздались негодующие крики:

– Немцы наших магистров бьют!

И чехи бросились на толпу немцев с кулаками, камнями и палками. Накопившаяся за все это время взаимная злоба внезапно прорвалась наружу - завязалась яростная драка. Магистры и бакалавры тоже вмешались в свалку. Штепан крикнул Кржиделко:

– Беги что есть силы и приведи новоместских ребят! Мы одни здесь ничего не сделаем!

Кржиделко бросился со всех ног в Новое Место. Но, видимо, новоместские ремесленники уже услыхали о нападении немцев. Когда, подобрав полы длинного студенческого плаща, Мартин пробегал через Новоместскую площадь, он услыхал звуки набата. Небольшой колокол церкви Снежной божьей матери бил тревогу. Мартин увидел, как из дверей, калиток, ворот выбегали кое-как одетые люди, вооруженные чем попало. Он видел, как они собирались в небольшие группы, а эти группы уже на ходу сливались в огромную толпу. Мимо Мартина мчались оружейники, кузнецы, жестянщики, перепачканные углем, пекари с засученными рукавами и сотни всяких других ремесленников из Нового Места. Среди бегущих Мартин заметил Войтеха, Ратибора, Гавлика. Марка - медника, Якубка - пекаря. Все они пронеслись мимо, потрясая кулаками, палками, топорами, заглушая звуки набата угрожающими, пронзительными выкриками:

– Нашего мистра убить?! Нашего защитника Яна Гуса?! Бей их, проклятых! В пекло немецких дармоедов-богатеев!

Вместе с толпой Мартин добежал до Каролинума, где все еще происходила свалка. Упитанные, краснощекие немецкие купцы, размахивая оружием, также сбегались к Каролинуму, но, увидев приближающуюся толпу, остановились в нерешительности.

– Назад, господа! Назад! Оборванцы из Нового Места набежали! Надо уходить! Тысяча дьяволов!

Отбиваясь от нажимавших чехов, немцы - студенты, купцы и монахи - поспешно ретировались, и скоро вся площадь вокруг Каролинума опустела.