За покойником
Шрифт:
Пока Капустин раздумывал о покойнике и о его прошлом, процессия с останками Истомина миновала ряд улиц и переулков и добралась до грязного и мутного канала, через который был переброшен деревянный мост с рельсами конки. Капустин очнулся от своих воспоминаний и осмотрелся. Путь к Волкову кладбищу был хорошо ему известен: за время своей службы факельщиком не один десяток, даже не одну сотню покойников проводил он к месту последнего упокоения. С первых дней новой работы долго не мог привыкнуть старик к своим нетрудным обязанностям. Смущал его этот неуклюжий чёрный балахон, траурный цилиндр теснил голову, каким-то странным казалось и самое шествие с фонарём в руках и вся эта невесёлая обстановка. Но к чему не привыкает человек? Скоро Капустину всё это стало казаться обыкновенным. Сначала вид похорон, а главное, страдания людей, оставшихся в живых и провожавших покойника, — трогали душу старика, но потом он и к этому привык, протягивая руку как и другие товарищи за деньгами «на поминовение души». Больше всего стало заботить его только одно, — чтобы день был не холоден и не пасмурен, когда придётся сопровождать покойника.
И только теперь, шествуя за останками Истомина, ему представилось, что он хоронит какого-то дорогого и близкого ему человека. Грудь его всё время сдавливали тяжёлые незримые слёзы. Вблизи кладбища Капустин оглянулся и ещё больше опечалился.
Посреди мостовой, по узкой пустынной улице, слегка вздрагивая на неровностях, двигался катафалк, а за ним следом ехал извозчик с неподвижно сидевшей и закутавшейся от непогоды дамой. «Только одна она, матушка, провожает, а все те, господа-то, улизнули… Так только — приехали для виду, что, мол, не забыли друга», — подумал Капустин.
По узким дорожкам, занесённым недавно выпавшим мокрым снегом, гроб пронесли куда-то в дальний угол кладбища и опустили возле свежевырытой могилы…
Гроб зарыли… Надежда Ивановна стояла, прислонившись к берёзке, и горько плакала. К ней лезли товарищи Капустина, протягивая руки за обычным подаянием на «поминовение души», а он стоял вдали и рассеянно посматривал по сторонам.
Капустин подошёл к Надежде Ивановне и, остановившись около неё, тихо проговорил:
— Успокойтесь, сударыня Надежда Ивановна, успокойтесь… Это я тут… Раньше-то я у Сергея Николаевича в лакеях был… Довелось вот и мне проводить бедного барина до последнего пристанища… Упокой, Господи, душу его в лоне Авраама и Иакова!..
И Капустин принялся креститься и кланяться в сторону свежей могилы. Плача, молилась и Надежда Ивановна. Она доверчиво придвинулась к Капустину и, беспомощная и убитая, опустила голову на его грудь, будто это был её близкий человек, около которого можно отдохнуть душой от житейских печалей и страданий.
По бледным щекам Надежды Ивановны катились горячие слёзы, а рядом с нею стоял и рыдал Капустин…
Бедные, одинокие люди! Так горько и неутешно рыдая, они оплакивали того, кому некогда служили и душою и телом.
1904