Чтение онлайн

— А-а… красильщик, значит.

— Нет, что Вы! Художник! Я могу нарисовать Ваш портрет. Лицо. Изобразить на холсте или на любой пригодной доске. Я, собственно, и увязался с этой компанией только ради творчества. Гномы рассказывали, что здесь живут очень оригинальные люди. Такие… такие суровые, бородатые, настоящие лесные жители, которые не сдались оркам. Последний оплот сопротивления в этом ужасном мире… Вот, эльфов ваших, я бы тоже хотел запечатлеть. В красках.

— Экие вы там все ненормальные. А зачем? Вот скажи, ну зачем… печатлеть. И что это вообще такое? — Талок уразумел-таки, что непонятные слова у этого Сульса не оскорбления, а что-то другое. Правда, совсем не понятно что.

— Ну как же… Вот я Вас нарисую. В шкуре, грозного, с оружием. А когда Вы умрете… э… Ну, как людям и положено, Ваши дети смогут показать Вашим внукам и правнукам как Вы выглядели, когда были живой. Неужели это так непонятно? Многие хотят остаться в памяти потомков таким образом.

— Ах ты ж! Так ты значит, Сульс, рисовальщик? Ну, так бы и сказал. — Талок засомневался, стоит ли этому человеку верить. — Ну, вот эльфы с вами разберутся и если ты и впрямь рисовальщик, тогда можно. Нарисуешь. Краски-то привез?

— Как? А разве у вас нет? Ужас! А кто мне обещал лесной город, где у людей все есть? — Гройн, как самый известный Сульсу гном, получил тычок. — А кто мне рассказывал, что в этом лесу водятся самые дивные и причудливые звери? Что и этого тоже нет? Я, кстати, еще и чучельник! И что мне теперь делать? Только рисунки углем? Кстати, а сколько здесь в таком случае принято платить за работу?

— Эй, Сульс, который, погоди. Так рисовальщик или чучельник? — Лесовик видел, что человек и впрямь расстроен. Можно сказать — непритворно.

— И то и другое. Я же сказал — я художник. Вообще художник. Нет творчества, в котором я бы не был мастером! А со мной вот как обошлись! Кстати, а у ваших эльфов, случайно, нет красок? Я слышал, что все эльфы непременно имеют тягу нарисовать что-нибудь. Так я бы купил. У меня с собой золото. Вот этот остроухий его везет и охраняет. Для того и нанят. — Сульс оглянулся на Даэроса. Ар Ктэль шагал с невозмутимым видом. Ну, раз его не смущает такое понижение в должности, пусть и на словах, то можно и продолжить. — Я и невесту свою больную прихватил. Чтобы дома не оставлять. Соседи её, знаете ли, не очень любят. То бывает день-другой ничего, а то или с кулаками набрасывается, или секирой машет. И Вы не удивляйтесь, но она считает, что она — гном-девка.

— Девка! Ты гном?! — Талок от такой невидали опешил. Похоже, что гномы — тоже. Как-то они странно тихо сквозь зубы ругаются.

— Гном-дева! А не девка! Мужлан! — Вайола сжимала кулаки. Только присутствие Принца Даэроса удерживало её от повторения проверочного удара, который этот Сульс, оказывается, хорошо запомнил. — Ну, попадись ты мне на конюшне, жених недоделанный, я тебе еще добавлю! Два дня не встанешь!

— Вот, видите, что я говорил? Как раз сейчас у неё буйство. Как некстати… А ваши эльфы умеют лечить такие тяжелые заболевания?

— Так они нас только и лечат. Если бы не они, благодетели наши, мы бы давно здесь вымерли. А твари у нас в лесу знатные водятся. Опять-таки, кабы не наши эльфы, сожрали бы нас тут давно. А у вас что же, наклоков нет? — Человек, везущий золото, Талоку уже почти понравился. Если этот Сульс и впрямь рисовальщик и трогать его будет не велено, то он по счастью такой чудной, что готов золотом платить… За что платить всегда найдется.

— Наклоков? — Сульс стал похож на ищейку, взявшую след. — Ни разу не слышал такого названия. Может, они у нас по-другому называются? И как выглядят наклоки?

— Ну, по виду почти как конь. В высоту почти совсем как конь. Только в длину короче. И зубастый. Мясо — жрать не станешь. Кошатина какая-то!

— О! Какая зверюга! А как вы на них охотитесь? Нельзя ли э… принять участие?

— А что на эту дрянь охотиться? Она сама дохнет. Зубы-то зверячьи, а копыта конские. Жрать надо много, а поймать живность в лесу еще уметь надо. Еще бывает, в ногах путается, падает и ломает их. Требуха у наклоков звериная, втрое короче лошадиной, значит. Потому они сами и уполовиненные такие. Вот эта короткая туша на длинных ногах и падает. Это нам эльфы объяснили. Только откуда эти твари берутся, никто не знает. Молодняка никто никогда не видел. Вот недавно дохлый наклок попался. Так тот был почти с целого коня длиной…. — Талок взгромоздился на мерина и рассуждал уже из седла. — Видать, совсем от голода озверел. Вцепился зубами в осину. Сожрать хотел, не иначе. Клыки и увязли. Так и нашли. Уж почти один костяк остался, а он так и висел… Ну, наклоков сейчас не часто встретишь. Эльфы их почти всех поистребили. Зато жанрали одолели. Жанралей-то знаете?

Даэрос слушал эти подробности и недоумевал. За Пределом люди лес назвали Запретным и пугали им детей. А там никогда не водилось ничего страшнее туманных мороков и диких воплей. Здесь же, какие-то наклоки, да еще и жанрали. И никаких устрашающих названий у леса нет. Более того, лесные жители даже и не думают пугать своими клыкастыми соседями никого, даже гномов. Пожалуй то, что они не рассказывали гномам про кошмарных тварей, хоть как-то объяснимо. Торговать-то с кем-то надо. А орки… Ну, орков они в такой лес могли просто пригласить в гости заночевать на полянке. А утром прийти и подобрать, что осталось.

— Нет, такого названия я тоже не слышал… — Сульс был крайне огорчен сокращением поголовья наклоков. Такая вопиюще антиприродная скотина стала бы украшением любого собрания устрашающих зверюг. А они, оказываются, дохнут. Хоть одного бы найти. Пусть и мертвого. — А эти ваши жанрали на кого похожи?

— Никакие они не наши. Это все Предел, будь он проклят. Они — порождения учинившего его мрака. Жанрали… да почти ни на кого не похожи. Разве что цветом и мехом на бобра, только бесхвостого и с другими зубами. Живут стаями. Вот, когда жанрали нападают, тогда только держись. Их наши стрелки с деревьев бьют.

— Вот, они, значит, какие — бобровые шкурки? — Керн не утерпел и встрял. Гномы не любили обмана в торговле. Одно дело зверь, которого выслеживали. И другое дело — хищник, от которого оборонялись. Стая хищников… — Не дороговато ты за них просил, а Талок? Мы-то тоже своими шкурами рисковали, когда сюда добирались.

— Мех-то хорош? Так и нечего о цене спорить! — Талок стал досадовать на себя за болтливость. — Да и ты вон, за страхолюдину поручился, что вроде как к нам этот с тобой явился. А он — с рисовальщиком. Выследить чего хотел?