Чтение онлайн

— Значит, предпосылки были.

— Они у всех есть, если уж так брать, — пожал мужчина плечами и взглянул куда-то в сторону от объектива, где, видимо, сидела ведущая. — У меня были предпосылки. Я родился в бедных районах Чинь-Жуй, где грабили чаще, чем приезжала полиция. И вот я главный детектив ОБОП-а. С ними, судя по тому, что мы имели на них, всё обстояло иначе. Просто в какой-то момент что-то действительно сильно подтолкнуло их переступить страх перед законом.

— И что же это?

— Их собственные убеждения и цели, — он вновь начал листать папку с делом, на котором теперь отчётливы видны цифры: шестьсот два. — Мы смогли добиться от местной полиции полной передачи дела только тогда, когда исправить ничего уже было нельзя. Всё, что оставалось нам, когда мы наконец смогли приступить, это лишь понять, что произошло, — тихий вздох. — Четыре человека. И вереница трупов за ними. На тот момент мы знали только их прозвища, но никого найти уже не могли.

— Почему?

Мужчина посмотрел на ведущую за кадром таким взглядом, словно спрашивал, не дура ли она часом. Однако всё равно ответил.

— За то, что они устроили, не прощают. И что дома, что кланы не сильно горели желанием, чтоб мы влезли до того, как всё решится.

Одиннадцатый класс. Начало сентября.

Буквально на днях мне стукнуло шестнадцать.

Это было обычное внеочередное утро в уже практически родном кабинете, где я учился. Если бы меня спросили, с какого дня всё началось, то я вне всякий сомнений назвал бы именно сегодняшний день. Я бы даже смог сказать, с какого именно момента всё началось, и не последнюю роль в этом сыграло небольшое событие, которое произошло со мной тогда.

— Она точно смотрит на тебя. Я тебе отвечаю. Вот прямо отвечаю, видно же со стороны.

Да-да, именно это событие. Я могу с полной уверенностью сказать, что проблемы нередко начинаются именно со слов «я отвечаю». Не знаю, от чего у меня сложилось такое мнение, однако уверенность моя в этом была непоколебимой. Возможно, всё дело было в слове «отвечаю», которое каждый второй растягивал, как жевательную резинку, чтоб собеседник прочувствовал, насколько он готов ответить за собственные слова. И насколько он потом окажется неправ.

И всё же, будучи парнем, я не стану врать, что мне не льстило женское внимание, да и любопытство никто не отменял. Потому, оторвав глаза от книги, я посмотрел на своего друга.

— И кто же на меня смотрит? — поинтересовался я с небольшой толикой интереса.

Тот лишь хитро улыбнулся и глазами указал нужное направление. Там, в углу класса, стояла наша помощница старосты, которая, заметив мой взгляд на себе, тут же смутилась, опустила глаза и отвернулась.

— Во! Что я тебе говорил, а? — он ткнул меня в бок локтем. — Я говорю, ты ей нравишься.

— То, что девушка смущается, когда ты на неё смотришь, ещё ничего не значит, — пожал я плечами и уже собирался вернуться к чтению, когда мой друг захлопнул мою книгу.

— Да задолбал читать! Ты оглянись вокруг! Осень, летняя форма, девчонки! — он словно был готов взлететь на потолок от одной только мысли о лете.

— Жара, комары, сломанные кондиционеры, — продолжил я дальше.

— Мокрые футболки и рубашки на женских телах! — кажется, моей вставки он даже не услышал. — Ты только подумай, чего можешь добиться!

— Аритмии и обильного потоотделения, — мой ответ последовал без промедления. — А может быть и инфаркта, как знать.

Я был прав, в Свободной Маньчжурской Республике, особенно на юге, где я и жил, сентябрь всегда был тёплым, и только во второй половине сентября начинало холодать. Так что нас ожидали действительно тёплые, ничем не отличающиеся от лета дни ещё до середины сентября.

— Ой, да ну тебя, — отмахнулся он. — Только и делаешь, что ноешь. Тебе нравится быть настырными пессимистом?

— Это называется ещё и реализмом, — пожал я плечами и открыл книгу в поисках того, где остановился.

— Неужели книга интереснее девчонки?

— Да. Во много раз.

— И ты оставишь все её намёки? — прищурился он. — Реально?

— Какие намёки? — на этот раз я поднял взгляд к нему сам, заинтересовавшись словами. Намёки? От девушки? Мне? Даже интересно стало.

— Ну да! Она же тебе подмигивала, — он загнул указательный палец. — Принесла резинку с другого края класса, — загнул средний. — Постоянно помогает тебе и становится в паре с тобой, — загнул безымянный и мизинец.

— И всё? — скептически посмотрел я на его руку. Честно говоря, ожидал большего, от чего мой скепсис сквозил буквально из каждой буквы, причём неприкрыто.

— А этого мало?

— Мало для такого, как я.

— И чем же ты отличаешься от нас, о великий, что тебе требуется куда больше признаков? — поинтересовался он с усмешкой.

— Тем, что я… толстый? — развёл я руки в стороны, показывая очевидный факт.

Однако я немного льщу себе. Правильнее будет сказать, что я не просто толстый.

Я жирный.

Я очень жирный.

В свои только что стукнувшие шестнадцать лет я с ростом в сто семьдесят шесть весил целый центнер, или, переводя в килограммы, целую сотню, что не было хорошо. Небольшой расчёт моего индекса массы тела говорил о том, что у меня и вправду не всё лады с весом — первая стадия ожирения. Вот такой я жирный.

И всё же это мне никогда не мешало, так как я не чувствовал себя ни ущербным, ни закомплексованным, ни, тем более, затравленным. И класс ко мне относился хорошо, никто не приставал, никто не доставал и не унижал. Были, конечно, иногда инциденты, так как дураки везде найдутся, однако ничего действительно серьёзного. Можно сказать, идеальная школьная пора, где все школьники действительно нормальные, а не свора волков, за некоторым исключением.