Чтение онлайн

– А орудия труда поднимешь?
– выпалила она, прежде чем смогла удержать за зубами свой раздвоенный язык.

– Надин, не перебивай!
– на скулах Доу заходили желваки.
– Неужели это так сложно?

– Прости, - сразу же извинилась она, не желая еще больше злить старающегося наладить общение Магнуса. Он и уже достаточно взвинчен. И хотя о причинах этой раздражительности можно только догадываться…

– Я не мастер разговоры разговаривать, - вклинился в сумбурный поток ее мыслей непревзойденный специалист в области коммуникаций, привыкший добиваться взаимопонимания при помощи раскаленных щипцов, кляпов и дыбы.
– Надин, прекращай витать в облаках! Вернись на землю и послушай мужа! Я тебя и пальцем не трону! Это понятно?!
– навис над девушкой Доу.
– Уясни это! Запиши на бумажку и скури!

– Магнус, - отодвинулась от раздраженного мужика Надюшка, - я не курю.

– Что ж, - немного помолчав, он опустился на табурет, - раз огрызаешься, значит все не так страшно. А что ты хотела мне рассказать?

– Я никак не могу поверить, что это другой мир, - ответила Надя, раздумывая над последними словами мужчины.

– Почему?
– по птичьи склонив голову набок, поинтересовался Маркус.

– По кочану, - страстно хотелось ответить Надюшке, жаль только, что сидящий напротив местный доктор Менгеле этого бы не оценил или оценил бы неправильно.

Поэтому, тщательно подбирая слова, Надя рассказала о том, что прекрасно оборудованная ванная и теплые полы во всем доме не монтируются в ее сознании со средневековой одеждой и допросом с использованием каленого железа. Тут она передернулась и невольно сглотнула. Уже подживший язык, который до этого не ощущался во рту онемел и стал цепляться за зубы.

Немного подышав, чтобы успокоиться Надюшка сделала пару глотков остывшего кофе и продолжила. Немного сбивчиво она рассказала все, что вспомнилось о быте палачей, включая всеобщее презрение к ним, доходившее до того, что даже в храмах им выделяли отдельные отгороженные от всех места.

– А тут, - Надя огляделась по сторонам, - хоть и запущенный дом, но небедный. Мебель, посуда, продукты… Они ведь дорогие. И вообще, - закончила она, - такие вещи как путешествия из мира в мир происходят только в сказках.

– Нда, - задумчиво побарабанил пальцами по столешнице работник ножа и топора.
– Ну и каша у тебя в голове, Надин. Хотя насчет храмов ты и попала в точку. Вот что, - вскочил он на ноги, - сейчас я развею все твои сомнения.

– Ага, - невольно отшатнулась девушка.

– Не бойся, жена, - велел Магнус.
– Пошли.

– Куда?
– уточнила она опасливо.
– У меня ноги голые и голова еще не высохла.

– Это да, - согласился Доу.
– Ноги у тебя зашибись. И сама ты…

– Мы вроде говорили о доказательствах, - Надя чувствовала себя раздетой под голодным мужским взглядом.

– Надин, - криво улыбнулся озабоченный сверх всякой меры Доу, не сводя глаз с голых Надюшкиных коленок, - а давай ты меня о чем-нибудь попросишь.

– Мне ничего не надо, спасибо, - слабым голосом заверила та.
– Так куда мы собирались идти?

– Во двор, - откликнулся самый упорный из мужчин.
– Поэтому тебе надо одеться.

Тут он подхватился на ноги, крепко взял Надю за руку и практически потащил ее вглубь дома.

– Вот, - распахнул дверцы знакомого гроба-шкафа в спальне этот неугомонный, - купил тебе кое-что.

– Спасибо, - заранее поблагодарила Надюшка, заглядывая внутрь монументального мебельного уродца.

Глянула и замолчала, пораженная насколько разнились внешний вид и внутреннее содержание древнего шифоньера. Не то чтобы он ломился от одежды, но все хранящееся в нем было новым и красивым. Пара платьев, несколько нижних сорочек, белье. Все прекрасного качества. Тонкая нежная шерсть, пошедшая на платья, была великолепна. Правда несколько смущало, что оба они были одинакового фасона и цвета. Черные. Но, во-первых, Надюшка любила все оттенки полночи, во-вторых, дареному коню в зубы не смотрят, а, в-третьих, некоторая мрачность верхнего платья с лихвой искупалась яркостью нижних рубашек. Алая, бирюзовая, шафранная, изумрудная - они были сшиты из шелка, батиста и тончайшего льна и украшены по горловине и рукавам вышивкой. А белье? Рюшечки, кружавчики, мережки… Обтянутые тканью пуговки, украшенные розовыми бутончиками, плетеные бисерные поясочки…

– Ты грабил на большой дороге, чтобы добыть это?
– сглотнула Надя, прекрасно понимая сколько может стоить такая роскошь.
– Или продался в рабство на двадцать лет?

– Не выдумывай, Надин, - велел до крайности довольный ее реакцией супруг.
– И не мечтай о том, что я разорюсь из-за пары тряпок. Просто скажи мне спасибо.

– Спасибо, - согласилась она, раздумывая о том, кто помогал брутальному палачу выбирать кружевные панталончики. Родственница? Соседка? Любовница? Не мог же он сам копаться в ворохе нижних сорочек. Или мог? Нет, врядли. Хотя…

– Пожалуйста, Надин, - Доу неожиданно тепло улыбнулся и вышел из комнаты, оставив ее одну.

Еще раз осмотрев антикварный конфекцион, Надюша остановила свой выбор на самых скромных штанишках и чулочках и, не забыв про подвязки, принялась торопливо переодеваться. Нижняя рубашка цвета старой бирюзы была так хороша, что жалко было скрывать ее под платьем, но порядок есть порядок, и вот уже одетая по всем правилам Надежда затягивает боковую шнуровку, подгоняя чуть великоватое верхнее платье по фигуре.

– Готова?
– бесцеремонному хозяину дома и в голову не пришло постучаться.
– Обувайся тогда.

– А?
– отвлеклась Надя.

– Я говорю, что ботинки ждут тебя около кровати. И я тоже жду.

' Жди,' - подумала она, сделав вид, что не поняла произнесенного особым бархатным голосом намека.

– А моя старая одежда? Где она?
– для порядку потопав замечательно удобными кожаными ботиночками, спросила Надюшка, которая под пристальным взглядом голубых глаз чувствовала себя неуютно. Мужик старается, кормит, одевает, называет женой и ждет благодарности. А она этой самой благодарности ему дать не может. Ну не может она ему дать!

– Там, - не сразу ответил Магнус и нахмурился.
– А зачем она тебе?

– Ну как же, - растерялась Надя.

– Если чего-то не хватает, через пару дней сходим на рынок и купим.

– Но…

– Волосы высохли? Нет? Не важно. Наденешь капюшон. Идем, Надин. Пора, наконец, убедиться, что ты в другом мире.

Привычно уже завладев девичьей ладошкой, он быстро зашагал по коридору, потом спустился по лестнице, миновал довольно просторную темноватую комнату и распахнул очередную монументальную дверь, оказавшуюся выходом на улицу.