Чтение онлайн

Щелк! Маша сфотографировала витрину и склонившегося над ней Марецкого. Дремавшая на стульчике старенькая смотрительница встрепенулась.

– Нельзя снимать! – заверещала она неожиданно писклявым голосом.

Вскочила со стула, словно намеревалась лично воспрепятствовать дальнейшей съемке, невзирая на собственную немощь и несовпадение весовых категорий, в которых выступала она и ее более молодые оппоненты.

Какой-то мужчина, явно из музейных сотрудников, привлеченный шумом, заглянул в зал.

– Нарушают, Андрей Андреевич! – сообщила ему смотрительница с той готовностью, с какой обычно докладывают о замеченных безобразиях вышестоящему начальству.

Но Андрей Андреевич не осерчал и не нахмурился, а с выражением благожелательного спокойствия на лице направился через зал к гостям, еще на дальних подступах протягивая руку для приветствия. Китайгородцев бросил быстрый взгляд на Марецкого. Тот приветливо улыбался. Свои. Крепкое рукопожатие. Щелк! Маша продолжала выполнять свою работу.

– Рад вас видеть, – сказал Андрей Андреевич, обращаясь к Марецкому.

Композитор благосклонно кивнул. Он знал себе цену.

– Готовимся кое-что добавить в экспозицию, – продолжал Андрей Андреевич.

– Что-нибудь новенькое?

– Через историю вашей матушки, вашего деда и прабабушки хотим показать эпоху. Весь двадцатый век через призму судьбы троих человек. То есть что я говорю? – засмеялся он вдруг и осторожно тронул Марецкого за рукав. – Четверых, конечно же.

– Интересно будет посмотреть, – сказал Марецкий. – Я как-нибудь сюда свою невесту привезу.

Сказал и бросил быстрый насмешливый взгляд на Машу. А та сделала вид, что не услышала.

Юшкин проснулся и вернулся к жизни, хотя на самом деле он предпочел бы умереть. Голова не отрывалась от подушки, словно прибитая к ней огромным железным гвоздем. Любая большая пьянка в последнее время заканчивалась для Юшкина подобным образом, но на этот раз ему было совсем уж плохо. Организм уже не справляется, понял он. Загонит себя за год-другой, если не остановится. А он не остановится. Об этом Юшкин подумал со спокойствием обреченного.

Лежать было неудобно. Сетка кровати прогнулась, и непривычное к подобному ложу тело, намаявшись за ночь, ныло теперь нещадно. Казалось, болел каждый мускул.

Он повернулся. Кровать под ним скрипнула. И тут же раздался какой-то другой звук. Рядом явно был еще кто-то. Юшкин оторвал наконец голову от подушки. На другой кровати лежал человек, которого Юшкин раньше никогда не видел. Правда, это его нисколько не удивило, он привык за последние месяцы к тому, что просыпался в самых разных местах, зачастую совсем неожиданных, в присутствии людей, совершенно незнакомых. Обычное дело для человека, сильно пьющего. Пьянка начинается в одной компании, потом, как всегда, выпивки не хватает, начинаются пьяные поиски «живой воды», следуют бессмысленные пьяные драки, теряются прежние собутыльники, но обретаются новые. Пьянка катится дальше, и не разберешь, день или ночь на дворе, а спать ложишься окончательно, когда свалит с ног выпитое. Пробуждение – и вот он, рядом, вчерашний собутыльник, с которым наверняка братался и целовался, а сейчас и имени-то вспомнить не можешь.

– Привет! – сказал Юшкин голосом таким глухим и незнакомым, что и сам его не узнал.

– Привет, – отозвался парень. – Выпить хочешь?

Вот тут Юшкин впервые удивился.

– А разве есть? – спросил он, не веря в возможность подобного.

На утро после пьянки – только пустые бутылки. Если где-то что-то и осталось – это законная добыча того, кто проснулся первым и нашел. Так принято, и никто на это не обижается.

– Есть, – сказал парень. – Будешь?

Поднялся со своей кровати, прошел по комнате. Юшкин проследовал за ним взглядом и увидел наконец стол, а на нем – несколько непочатых бутылок водки и небрежно сваленную в кучу снедь. Так не бывает. Должны быть только пустые бутылки и объедки. Удивленный Юшкин нашел в себе силы сесть.

Парень налил водку в пластиковый стакан, выбрал среди горы снеди банку консервированных огурчиков, достал огурец и подошел к Юшкину.

– Держи!

– А ты? – проявил вежливость Юшкин.

– Ты пей, – сказал парень.

И стало ясно, что он с Юшкиным пить не будет. Он вообще был какой-то странный, этот парень. И совсем не походил на обычных юшкинских собутыльников.

Юшкин выпил, закусил огурцом и преданно посмотрел на парня.

– Еще? – догадался тот.

– Ага! – с готовностью кивнул Юшкин.

И второй стакан ему налили. Он даже удивился тому, как все удачно складывается.

– А остальные где? – поинтересовался Юшкин, аппетитно хрустя огурчиком.

– Какие остальные? – не понял парень.

– Ну, вроде как еще был кто-то.

– Не было никого.

– А, понятно, – не стал спорить Юшкин.

Другие-то были, это точно. Несколько человек. Одного Артемом звали. Или Артуром. И другие ребята были. Были, да сплыли. Видно, он в другую компанию попал. Бывает.

– Уф-ф! – сказал Юшкин. – Башка прямо раскалывается. А у тебя?

– Нормально все у меня.

– Значит, ты свою норму знаешь, – сказал Юшкин уважительно. – Слушай, а туалет тут где у тебя?

– На улице.

Надо же – на улице! То-то ему сразу показалось, что не обычная это квартира. На дачный домик похоже. Вот так его занесло. Прямо какая-нибудь платформа Опалиха. Ехал он электричкой или нет? Не помнил.

Парень открыл дверь, за которой было что-то вроде летней веранды. Близкий лес заглядывал в окна. Деревья подступали вплотную к дому, деревянной дряхлой постройке со стенами, когда-то выкрашенными в синий цвет, и кособоким крыльцом, готовым рассыпаться в любую минуту. И дальше, за деревьями виднелись маленькие домики, а от одного к другому бежала узкая тропинка – дорог тут вовсе не было, впрочем, как и заборов, фонарных столбов, людей. Действительно, дачи.