Чтение онлайн

Я полагаю, он выберет Эскалибур, потому что даже ему трудно размышлять здесь, внизу, на дне озера. Мы оба видим нить времен, которая будет разматываться из-за этого выбора, но я не думаю, что Мерлин видит во тьме так же далеко, как и я. Он выберет меч для своего Артура, хотя мог бы получить чашу Грааля.

Допустим, ему кажется, что меч легче пустить в дело. Разумеется, вместе с ножнами. Но Мерлин не оглядывается назад, он смотрит только вперед, и то, что он узнал о мече, всего лишь малая толика всей истории.

Если бы он выбирал не вслепую, я могла бы рассказать ему больше. Но свет слишком мучителен, и у меня нет желания продлевать нашу беседу. Пусть он говорит, а я просто буду отбрасывать мысли. Это нужно еще и для того, чтобы избежать заклинаний, которые он так предусмотрительно вставляет между словами. Один Мерлин пытается меня обманывать, хотя все знает лучше меня. Пусть он заговорит, а я буду отправлять его заклинания назад. Обратно в то время, когда я гуляла под солнцем, по земле, которая называлась Лайоннессой.

Обратно в то время, когда варвары впервые высадились на чудные брега Лайоннессы, и люди пришли ко мне, умоляя дать им оружие, которое их спасет. В те дни у них не было страха передо мной, поскольку я подолгу пребывала в человеческом обличье и никогда не нарушала соглашения, которое давным-давно заключила с их предками. Но во времена мира и изобилия люди не разыскивали меня, потому что помнили и то, что я ничего не делаю бесплатно.

Так я сделала, когда они просили меня создать меч, меч, который может сделать из землепашца героя, из свинопаса — спасителя. Меч, дававший тому, кто им обладает, силу реки Флиир, когда ее наполняют тающие снега, меч, дававший скорость стрижей, летающих вокруг холма, и прочность великого камня из моего тайного убежища в холме.

Они боялись варваров, поэтому хорошо заплатили. Сто девушек вошли в мою холодную каменную дверь, думая, что будут служить мне и жить в каком-то подземном дворце со сводчатыми пещерами. Но мне не нужны были слуги, мне нужны были их жизни. Я кормилась их годами, а в их крови я закаливала меч. Я все еще относилась к людям так же, как ко всем животным, и ничего не чувствовала, когда они кричали и плакали. Я не догадывалась, связывая мощь реки, скорость стрижей и прочность камня с металлом, что наполняю меч тоской и отчаянием смерти.

Они дали мечу имя — Эскалибур, и, казалось, им больше ничего от меня не нужно. Прошло много месяцев, прежде чем они более или менее поняли двойственную природу меча. С его помощью несколько человек добились великих побед над варварами. Но в каждом бою владельца меча сражало безумие битвы и тоска, и, благодаря этому, он один бесстрашно бросался в гущу врагов. Все, владевшие мечом, были сильными, стремительными и неутомимыми, но, в конечном счете, страдая от множества ран, всегда бывали повержены.

Люди пришли ко мне снова и потребовали, чтобы я исправила меч, чтобы он не лишал людей рассудка, чтобы владельца меча нельзя было ранить, мол, тогда меч и будет идеальным. Люди спорили, говорили, что я не полностью выполнила условия сделки, и потому они больше платить не будут.

Но я молча сидела в своем холме, а варвары все шли и шли тысячами, и находились все-таки редкие смельчаки, которые отваживались владеть Эскалибуром, зная, что наверняка погибнут.

И тогда люди привели двести юношей, как я потребовала. Некоторые из них пришли с радостью, думая, что встретят своих возлюбленных, которые ушли раньше. На этот раз я была осторожней и забирала их будущее без предупреждения, так что они не успевали испытать боль, отчаяние или тоску. Я свила ножны из их волос, и это дало владельцу меча возможность прожить сотни жизней между рассветом одного дня и рассветом следующего.

В ту пору я еще ничего не знала о человеческой любви, иначе потребовала бы более молодых юношей, которые еще не знали девушек, пришедших ко мне в холм год назад. Ножны защищали владельца меча от всяческих ран, но вели себя, как страстный любовник, притягивали к себе меч, не позволяли любому воину вытащить его. Из ножен меч мог вытащить только человек с могучей волей или колдун, а в Лайоннессе было несколько колдунов, но я их не любила.

Многие из тех, кто хотел стать героем, так и умирали, не вытащив меча из ножен.

И каждый раз меч и ножны возвращались ко мне и к тому месту, где они были созданы. И каждый раз я отдавала их обратно людям Лайоннессы, поскольку они продолжали свои неудачные войны с варварами. А меня не заботило, кто выигрывает битву, я просто любила аккуратность в соблюдении традиций.

В те времена, когда шли войны, ко мне приходило много людей, несмотря на договор, в котором были указаны времена года и конкретные дни, когда я должна их выслушивать и уделять внимание их делам. Потребляя людей, я начала понимать, что такое человеколюбие и что за магия скрывается внутри их быстротечных жизней. Мне захотелось как следует изучить этот предмет, и я стала гулять по ночам, обучаясь тем единственным способом, который я знала. Вскоре мне пришлось учиться у варваров, поскольку местные люди возобновили привычку скреплять волосы сучками рябины и вспомнили, что нельзя гулять при лунном свете. Детям снова стали давать маленькие серебряные монетки, и они вдевали их в уши как серьги. В иную ночь я собирала много окровавленных монеток, но не запасалась ни жизнями, ни знаниями.

Со временем и варвары тоже кое-чему выучились, и в один холодный День Середины Зимы, между заходом солнца и восходом луны ко мне пришли послы. Местные люди, которых я знала очень хорошо, и варвары объединились во имя одной цели. Они хотели, чтобы я установила мир во всей Лайоннессе, чтобы никто не мог начать войну.

Плата, которую они приготовили, была поразительной — так много жизней, что мне хватило бы пропитания на тысячу лет. При всем моем интересе к человечеству, цель оказалась для меня завораживающей, потому что впервые за все время моего существования я не знала, как выполнить просьбу людей.

Они стали расплачиваться, и в течение семи дней шеренга мужчин, женщин и детей двигалась в мой холм. У меня уже был опыт, и в этот раз я дала им пищу, вино и табак, отчего они быстро заснули. Пока они спали, я собирала урожай их снов, ходила между ними и пила их дыхание.

Сны я собрала в сеть из лучей света, отнесла эту сеть вниз, в глубину земли, где плавятся скалы; там я начала делать чашу Грааля. У меня получалась вещь такой красоты, наполненная такой надеждой, что в изумлении от своего творчества я забылась и вложила в чашу и свои сны, а также и большую часть своей силы.