За своего…
Шрифт:
– Сдохни и ты, гад… – прошипела она сквозь оскаленные зубы.
Лис ни о чем не успел подумать. Ни о Гусаре, которого убили из этого же ружья. Ни о Ребенке, которая, видно, недолго пробудет в статусе молодой вдовы и успешно выскочит замуж за какого-нибудь бизнесмена. Ни о своей жизни, которая заканчивается так неожиданно и так закономерно… Просто не успел. Но сегодня кинематограф рулил. Сзади раздались два выстрела, соединенные в один, левая рука фурии повисла плетью.
– Суки-и-и! – тоскливо провыла она, резко задрала голову вверх, будто увидела какое-то знамение в комбинации звезд. Помогая себе простреленной рукой, уперла ствол «Сайги» под подбородок и выстрелила. В следующее мгновение голова ее превратилась в лопнувший арбуз, и безжизненное тело упало на землю.
– Удачно попал! – сказал сзади Литвинов. – А ведь сколько не тренировался!
Лис перевел дух. Сплюнул, чтобы избавиться от противного горелого привкуса во рту.
– Группу надо вызвать, – хрипло сказал он.
Из темноты проступили фигуры Гориллы и сержанта.
– Вызвал уже, – деловито сказал сержант. – Ну и ночка сегодня… А это что такое?!
– Где?! – Лис развернулся. В темноте раздавались какие-то звуки – то ли треск, то ли кашель, то ли плач. Он достал пистолет.
– Ну-ка, идем посмотрим!
Звуки исходили из лесополосы.
– Выходи, кто там!
Треск стал громче, из зарослей, спотыкаясь и едва не падая, вышла девчонка. Чумазая, в разорванной одежде. Несчастная.
– Спасите меня, дяденьки! – прохрипела она, протягивая вперед руки. – Помогите! Они хотели меня убить!
Эпилог
Здесь он бросил многозначительный взгляд на Лиса. Но тот, с невозмутимым видом, чертил в блокноте какие-то загогулины – начальство любит, когда за ним записывают. Зато ПепсиКолик приосанился и развернул плечи.
– Капитан Глушаков профессионально раскрыл разбойное нападение на бар, выдвинул версию о связи примененного там ружья с убийством нашего коллеги, установил, кому на самом деле принадлежит оружие…
Лис продолжал чертить. За последнее время он привык к тому, что в отчетах все раскрытия принадлежат подчиненным. Но на этот раз вышло не так. Голос полковника набрал силу и приобрел торжественность.
– А подполковник Коренев блестяще организовал задержание, лично выехал на место, в перестрелке обезвредил одного преступника и задержал остальных…
– Девчонку мы задержали, – уточнил он. – Мамаша застрелилась…
– Это не преуменьшает,… – пока Волин подбирал слово, его палец качался из стороны в сторону, как метроном. – Не уменьшает значимости совершенного!
Начальник помолчал, но, судя по обещающей улыбке, выступление еще не было окончено.
– За высокие показатели в оперативно-служебной деятельности я принял решение о представлении старшего лейтенанта Гнедина к внеочередному званию капитан полиции, капитана Глушакова – к званию майор полиции!
Личный состав оживился, зашептался. Гнедин и Глушаков широко улыбались. Лис продолжал чертить свои загогулины.
– И еще хочу сказать, – тон Волина построжал. – Тут у некоторых сложилось мнение, что руководство недовольно работой подполковника Коренева, и намерено отправить его на пенсию!
В кабинете наступила тишина, улыбки исчезли. Тишина. Настороженность. Жадное ожидание очередной новости.
– Должен развеять такие слухи! – строго сказал полковник. – Никаких претензий к его работе нет! Подполковника Коренева я представляю к государственной награде!
Тишина. Некоторое разочарование.
– Кстати, раскрытие убийства Севера я поручаю подполковнику Кореневу, – они встретились взглядами, и Лису показалось, что начальник ему многозначительно подмигнул. Хотя, может быть, это только показалось.
– Все свободны!
Оперативное совещание закончилось. Глушаков пошел следом за Лисом.
– Поздравляю, Филипп Михайлович! Надо бы это все отметить – и раскрытие, и поощрения… Мы же коллектив… Мы же свои…
– Никогда не возражал против таких мероприятий, – сказал Лис. – Если, конечно, у всех есть такое желание.
– Конечно! О чем разговор!
Только он зашел в кабинет, как прозвонил внутренний телефон.
– Товарищ подполковник, к вам девушка. Калабашкина Светлана…
Какая еще Калабашкина? А-а-а…
– Пропусти.
Света была в строгой, но явно «выходной» одежде: слегка расклешенные черные брюки, черный жакет, белая блузка с кружевным воротником.
– Я поблагодарить вас пришла, – с порога начала она. – Если бы не вы, они бы меня убили!
– Я к этой истории уже отношения не имею, – холодно ответил Лис. – Дело в следственном комитете.
– Да, да, я была у товарища Баринова, – закивала Калабашкина. – Дала показания, он сказал, что дело закроют, за смертью виновных. У меня к вам вопрос: ведь это полиция пропиской занимается и машинами? А я хочу квартиру и машину на себя оформить, вы мне не поможете?
Лис внимательно посмотрел на нее.
– С пропиской в ЖЭУ, с машиной в МРЭО, с квартирой – к нотариусу. Я только преступления раскрываю. Кстати, это правда, что ты в мае хотела Бороду сжечь?
Девушка ужаснулась, даже в лице изменилась.
– Да вы что?! Кто это такое мог придумать? Мне же только восемнадцать!
– А почему тогда он с друзьями на вас напал?
– Да откуда же я знаю?! Пьяные, наверное, были… Ну ладно, я пошла, извините за беспокойство…
Быстрой змейкой она выскользнула из кабинета. Лис некоторое время смотрел девушке вслед, будто хотел проникнуть взглядом в ее душу. Но видел только закрытую дверь. Вздохнув, он открыл ящик стола, извлек маленький аптечный пузырек. Когда они пили мировую с Валькой Литвиновым, тот все расспрашивал: кто столь профессионально убрал Севера? Неужели и правда тогда болтали про его связь с «Колдунами»? И не поверил, что Лис ничего не знает. Но это была чистая правда.