За своего…
Шрифт:
– В жопе!
Лопух заплетающейся походкой протанцевал к стойке, врезался в табурет. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Ниндзя поймал его за шиворот, толкнул к двери с надписью «WC». И тут увидел бармена. Тот и не думал ложиться на пол, спокойно смотрел на него, и руки находились где-то внизу. Ниндзя вдруг подумал о тревожной кнопке.
– Убери грабли! – крикнул он.
Бармен пожал плечами, медленно приподнял руки над головой и даже пальцами пошевелил.
– Открывай кассу!
– Давно открыта. Иди, бери, – спокойно сказал бармен, отходя в сторону.
Кассовый аппарат был похож на старый громоздкий калькулятор, под ним из стойки торчал выдвижной ящик с ячейками для купюр. Как-то негусто, подумал Ниндзя, заглянув внутрь. Перехватив ружье в одну руку, он оторвал мусорный пакет от рулона, протянул бармену.
– Сгружай. И из карманов тоже.
Бармен переложил деньги в пакет, двумя пальцами достал из джинсов тысячную купюру, помахал ею в воздухе и отправил вслед за остальными.
– Да не колотись ты так, грачонок. Вон, пакет сейчас с башки сдуешь, – сказал он почти ласково. – Опрокинь стаканчик, сразу полегчает. За счет заведения, а?
Грачонок, блин, потрясенно подумал Ниндзя. В прошлый раз он тоже называл их грачами: «Эй, потише, грачи…» Он что, узнал их? Значит, надо его валить! Но как, вот так просто взять, и завалить?!
Ниндзя растерялся. На какую-то долю секунды.
– Ложись на пол! – рявкнул он.
Бармен наклонил голову.
– А зачем?
И тут из туалета с грохотом вылетел Лопух – вместо черного пакета на нем почему-то был надет красный. Нет… просто Лопуху разбили башку. Кровь заливала волосы и лицо, стекала по куртке и штанам. Лопух упал и заревел тонким телячьим баском…
Сразу вслед за ним показалась чья-то нога, обутая в сапог с длинным загнутым носом, вышел высокий как башня мужик в кожаном пиджаке. Посмотрел на Ниндзю, моргнул.
– Что за фигня тут происходит? – спросил он удивленно.
Ниндзя не думал, не целился, даже не успел испугаться. Ружье выстрелило само. В ушах нестерпимо зазвенело. Мужик в пиджаке просто покачнулся, а не улетел к противоположной стене, как в кино, сказал громко «га-а!» и неловко опрокинулся назад.
– Лежать! – зачем-то сказал Ниндзя.
Сзади что-то навалилось, пригнуло его к земле. Он качнулся, инстинктивно пригнул плечи и голову, упал на колено. С него скатилась шумная горячая тяжесть, грохнулась в стойку. Бармен. Ах ты сука… Ниндзя ударил его головой в лицо, но руки не слушались, тело не слушалось – его крепко держали. У бармена длинные цепкие руки, как клещи, как стальные манипуляторы, он скалится, гад, своим окровавленным ртом…
– Отпусти, козел!!! Стреляю!!!
Ему показалось, ружье выстрелило куда-то в сторону, совсем не туда, куда надо. Но хватка тут же ослабла, и он вскочил. Бармен точно так же смотрел и скалился на него снизу, и как-то странно, неестественно болталась размозженная выстрелом левая ступня с остатками ботинка.
Ниндзя почувствовал, что сейчас вырубится. А перед этим его вырвет.
Он оперся на ружье, постоял несколько секунд. Над стойкой показалась рожа в сползшем набок черном пакете. Берц.
– Вон тех пару бутылок, а? – гаркнул он и показал пальцем на полку с выпивкой.
По залу антилопой прыгал Гвоздь, размахивая мешком. Лопух стоял на карачках и тряс головой…
– Сваливаем… – еле выговорил Ниндзя.
Шатаясь, он вышел из-за стойки и поплелся к выходу. Ему вдруг показалось, что пол накреняется, уходит вниз, как крутой горный склон. А он скользит по нему, скользит… Как на сноуборде. А сзади с грохотом и воем несется снежная лавина…
– Ниндзя, ты что?
Он остановился, удерживая равновесие. Сорвал с головы пакет. Дышать сразу стало лучше. Они уже поднимались по лестнице – впереди маячила задница Гвоздя.
– Я в порядке, – сказал Ниндзя. – Где Лопух?
– А фер его знает, – прогудел сзади Берц.
Лопух был уже на улице. Гвоздь поливал ему на голову виски из бутылки, Лопух визжал от боли и подпрыгивал на месте. Окровавленное лицо с вытаращенными глазами было страшным и одновременно жалким, смешным.
– Уходим, уходим. Быстро!
Торопливые шаги эхом отдаются на пустынной улице. Берц, Гвоздь, Лопух. Кто-то возбужденно смеется, кто-то плачет.
Не останавливаться, не думать.
У Ниндзи ощущение, что он забыл что-то там, внизу. Что-то важное. Да, кажется, он забыл посмотреть, жив ли тот мужик из туалета…
Дикий страх накрыл его, расплющил, закрутил, как снежная лавина: «Что ты наделал, блин, придурок?!!»
Но Ниндзя упрямо тряхнул головой. Не думать, не думать. Главное – не думать…
Глава 9
Розыск Глушакова
Чудеса случаются там, где в них верят.
Мужчину с простреленной грудью увезли сразу – ранение средней тяжести, но будет жить, скорее всего. Обколотого промедолом бармена уложили на каталку во дворе, ждали, когда подгонят второй реанимобиль. Он был в сознании, капитану Глушакову даже удалось переброситься с ним парой слов.
– Это были местные, – сказал бармен. – Потому что других здесь просто не бывает. Может, я и видел их раньше. В основном, здесь тусуются мужики постарше, а это были совсем молодые грачата… Он ствол на меня наставил: «Выворачивай кассу!» А я в дырки эти смотрю… ну, которые в пакете у него на голове… И вижу: сейчас уссытся пацан со страху…
Ночной бар, разбойное нападение, сопливые отморозки. Такие дела чаще всего раскручиваются стремительно, как катушка спиннинга, на который попался безмозглый окунь, – только успевай выбирать леску.
Гнедин записывал свидетелей, некоторых кратко опрашивал. Все обращали внимание на молодость и неопытность налетчиков. Они даже называли друг друга по кличкам: Лопух, Гвоздь…
Вскоре приехал Коренев – мрачный, круги под глазами.
– Ну, что?
– Местная гопота, Филипп Михайлович, сопляки. Видно, на выпивку элементарно не хватило. Пакеты для мусора на головы напялили, ружьишко взяли, пошли грабить… Свидетели, видео с камеры, вон, Карпенко, гильзы, кажись, нашел. Проблем быть не должно, пойдет на раскрытие!