Чтение онлайн

– И мужчины через час уезжают, а женщины уже запасаются козьим молоком, – сообщила Мили, а я скривилась.

Одна из древних традиций: перед свадьбой, когда все нормальные люди в цивилизованном мире веселятся на девичниках, цыганки купаются в ванне из козьего молока. Считается, что этот ритуал очистит душу и тело от прошлого. Девственность вернётся, и ты будешь обновлённая, и такую тебя передадут твоему мужу. Бред. Но на этом настаивали старые кумушки. А самое постыдное, что вокруг ванны собираются все женщины клана и обзывают тебя самыми гадкими словами. Тем самым оставляя эти оскорбления молоку, а ты сносишь всё. Это тоже испытание для невесты, плакать нельзя. Если заплачешь, то за провал, ты получаешь пять ударов плетью. Это означает, что твоя душа была настолько гадкой, и слёзы – это показатель слабости и нежелания покориться судьбе. А физическое наказание выбьет из тебя всю дурь. Жестоко, ужасно, отвратительно, и я содрогалась от предстоящего вечера.

А запах? Я не пью молоко, вообще, а козье имеет иной специфичный аромат, который не отмыть. Главное, чтобы меня не вырвало.

Ритуал проводится ровно в двенадцать ночи, на меня надевают грязную поношенную одежду и ведут мимо живого коридора в ванную комнату, где в темноте блестит белесая вода, а вокруг расставлены свечи. С меня снимают одежду, оставляя голой под пристальными взглядами женщин, а их в моём случае было более ста, но все не поместились в маленькое пространство. И многие остались за пределами, только близкие стояли, пока я сгорала от стыда и вздрагивала от каждого прикосновения матери. Опустившись в холодное молоко, скривила нос от запаха и глубоко вздохнула.

Каждый голос, каждое слово резали меня изнутри. Я многих сравнений даже и не слышала, но это было унизительно. Ведь все считали меня Софи, и говорили о ней. Продержаться мне помогло лишь осознание того, что я буду свободна, как только выйду замуж. Скоро всё окончится, и разревусь в голос в своей спальне.

Агнесс, старшая сестра моей матери, показала жестом, что я могу встать. Мама не имеет права меня больше трогать, пока я не отвечу «да» перед алтарём. Она испачкана, потому что роды – это грех. А я сейчас вышла из ванной очищенной.

– Будь счастлива, девочка, – тихо сказала Агнесс и поцеловала меня в лоб, после того как меня обмотали полотенцем.

Под визг, крики и аплодисменты я шла по живому коридору, не поднимая головы. Подборок предательски дрожал, и я цеплялась в полотенце, уклоняясь от объятий, быстро дошла до своей спальни, где меня встретила Мили.

– Ты пахнешь, – покривилась она, а из моих глаз потекли слёзы.

Нет, не буду плакать. Не буду. Чёрт! Уже плачу, слова женщин крутились в голове, и мне было обидно, до боли обидно, что желудок сводило от рыданий.

– Ну, тише, – прошептала Мили и погладила меня по голове. – Уже всё, не волнуйся, как все лягут, пойдём, искупаемся.

– Нельзя, – хлюпнув носом, ответила я.

– Да и плевать, но не будешь же ты вонять завтра! Это ужасно, – испуганно сказала она, а я ещё сильнее разревелась.

Сидя на постели и прислушиваясь к своему усталому телу, я почему-то захотела убежать. Просто развернуться и сбежать. Сердце забилось быстрее, и я вскочила, сбрасывая полотенце.

– Анна? – Удивлённо позвала меня Мили, пока я торопливо натягивала бельё, джинсы и футболку.

– Я не хочу… не могу, – говорила, зашнуровывая кеды. – Пошло всё в пень! Я не выйду замуж! Мне это не нужно!

– Это паника, ты просто паникуешь. Рикардо будет добр к тебе, даже не смотря, на его очень интересную модель поведения, – успокаивала она меня.

– Нет, – упрямо заявила я. – Нет.

Я побросала в рюкзак самое необходимое на первое время и натянула спортивную кофту на себя.

– Анна, не сходи с ума! Ты что?! Всё готово, он тут, да тебя прибьют! – Мили схватила меня за руку, а я вырвала её.

– Нет, я не выйду за него замуж, я не могу, понимаешь?! Ты же знаешь всё обо мне! Захотелось быть хотя бы на некоторое мгновение нормальной, но невозможно это! Никогда ничего не изменится. И о чём я думала, когда согласилась, тоже не знаю. Слишком много на себя взяла, когда я всего лишь слабая, восемнадцатилетняя девчонка с кучей проблем. Я… нет, – зло прошипела я и открыла дверь своей спальни.

Бежать куда глаза глядят. Неважно куда, лишь бы убежать!

Осмотрев второй этаж, я услышала голоса внизу; женщины праздновали девичник, пока невеста собиралась свалить из этого ада. Мили умоляла не делать этого, но мозг затуманился, не понимала, что делаю. Действительно, паниковала: если до этого всё казалось мне проще простого, то сейчас осознала всю серьёзность своего согласия. Я была полной дурой, решившей, что смогу. Но, к сожалению, я не была настолько сильной, какой хотела казаться. Всего лишь брошенная, испуганная девочка, которую загнали в угол. И в мужьях у меня будет грубый тиран, похлеще отца.

Никому не верить, никому и никогда. Быть тенью, а не человеком – вот чем была моя жизнь, и я не желала её менять. Не сейчас. Я не готова.

Господи, почему их так много? Почему они такие шумные? Дед, ты знал об этом, и специально заставил меня пройти через ад, чтобы заполучить этот чёртов пакет акций!

Я простонал и уткнулся лицом в подушку. Сегодня свадьба, а вчера был мальчишник, на котором мне дали понять, что моя невеста – самое милое существо на планете, слушается старших и точно выполняет указания. Её отец даже намекнул, что он ничего не будет иметь против, если я применю силу для её воспитания. Другие мужчины пытались научить обращаться с цыганками, указывали на их место, которого в принципе в их таборе не было.

Вот почему Анна прописывала все эти глупые условия. Её воспитывали отнюдь не словами. Неприязнь тут же проснулась внутри, я извинился и ушёл с этого праздника жизни, оплаченного мною же.

Хотя ни по разговору, ни по письмам не увидел в ней девушку робкого десятка. Наоборот, упрямую Анну, а не ту, которую мне описывали.

Чувство защитить своё, затмило всё, как раньше, пока мама была жива. А традиции? Бред. Полная ерунда. Мы живём в цивилизованном мире, где правят деньги. И я у них и был «золотой жилой», «рогом изобилия». Переживал ли я из-за улетевших сумм с несколькими нолями? Нет. Мне нужна жена, крайне необходима, иначе смысл жизни потерян. Навсегда.

Также все эти кощунственные испытания, которым пытались меня подвергнуть, отверг. Поставил свои условия, заметив жадный блеск в глазах моего будущего тестя. Да там мигал значок евро. И я предложил откупиться от этого, что было принято одобрительными возгласами.

– Рик, ты проснулся? – Дино влетел ко мне в спальню в гостиничном номере, а я сел на постели, хмуро смотря на него.

– Как видишь.

– В общем, тут такое дело, – по всему его виду можно было сказать, что он нервничал, причём очень: переминался с ноги на ногу и крутил в руках свой телефон.