Чтение онлайн

— Забудь. Эти песни были не для тебя. Для тебя — совсем другая.

Резким прыжком он вернулся на помост, поднял гитару и, на мгновение задумавшись, запел:

Дожди в небе свили гнездо,

В грязи осенней тонет луна,

А я надеюсь, всё надеюсь на то,

Что где-то рядом ходит и ждёт Она.

Уж сколько лет,

Теряя след,

Меня ищет Та-которой-в общем-то-нет.

Спустившись с гитарой со сцены, он улыбнулся Василисе:

— Я — Ренар, бард. Брожу по сказкам, пою свои песни, слушаю чужие и ищу тебя. И вот нашёл, да?

Девушка, зачарованная волшебным голосом, подалась вперёд, подняла лицо и окончательно утонула в зелёных глазах. Облизав мгновенно пересохшие губы, она начала отвечать, но вместо «да, нашёл» достаточно громко взвизгнула, обернулась и с возмущением посмотрела на Волка, который только что весьма чувствительно тяпнул её за ногу:

— Ты с ума сошёл?

Волк, отнюдь не раскаиваясь, насмешливо посмотрел на Василису:

— Я думал, ты покрепче будешь. А ты, смотри-ка, с первых нот поплыла.

Он легонько оттолкнул девушку в сторону и повернулся к певцу:

— Ты когда перестанешь туристок охмурять? Чем тебе местные девицы не угодили? А если не нравятся — так шёл бы в свой мир, и там развлекался…

Ренар смущённо потупился, рукой взлохматил волосы, от чего стал ещё симпатичнее, и извиняющимся голосом — уже не волшебным, а совсем обыкновенным — пробормотал:

— Я же не виноват, что она — красавица. Я таких в жизни не видел, только во сне…

_________________________________________

1) А. Вертинский «Голубой тюльпан»

2) Здесь и далее — Канцлер Ги

Трактирная публика наблюдала за разворачивающимся перед ней бесплатным представлением с не меньшим, а то и с большим интересом, чем за так неожиданно закончившимся концертом. Девицы завистливо кривили губы, а матроны умилённо вздыхали. Даже трактирщик прекратил протирать кружки и замер, подперев рукой окладистую бороду. Василиса, обычно не падкая на комплименты, неожиданно для себя пришла в благодушное настроение — надо же, не обманул Волк, ещё только до трактира дошли, и пожалуйста, уже добрый молодец нашёлся, да ещё какой! Поэтому последовавшие дифирамбы её красоте, грациозности, чарующему голосу и прочим прелестям она останавливать не стала, и внимала им даже с некоторой благосклонностью.

Голос барда становился всё бархатистее, обертоны завораживали. Только вот на Волка они явно не действовали: он обошёл Василису, встал перед певцом, и громко, угрожающе рыкнул. Тоже с обертонами, но крайне неприятными.

Ренар осёкся, замолчал, потёр пальцем ухо:

— Оглушил. До чего же у тебя мерзкий рык получается. Научи, а?

Демонстративно повернувшись к Волку спиной, он протянул Василисе руку:

— Начнём сначала. Я — Ренар, певец, в вашем мире известен как Лис. А ты как сюда попала?

Волк вмешался:

— Только не забудь уточнить, что ты — любимый и единственный ученик птицы Сирин, а по слухам — так и вообще родственник. Правда, она вроде бы тебе волшебный голос ставила, чтобы ты на в соседнем мире блистал, а не здесь девиц завораживал. Особенно тех, которые сюда на день-два приехали.

Брюнет так густо покраснел, что Василисе его даже стало жалко, хотя по-хорошему следовало разозлиться. Но разозлилась она только на себя: это надо же — так глупо попасться. Ведь никогда, в отличие от Инги, от таких вот проникновенно-сладких с ума не сходила. Вспомнив, с каким придыханием подруга говорила о Лисе, девушка улыбнулась:

— С начала — так с начала. Я — Василиса, из Москвы…

За спиной со звоном осколков упала кружка, взвизгнула девица, трактирщик с грохотом плюхнул обратно на стойку пустой бочонок из-под пива, который собрался было заменить на полный, и настороженно уставился на компанию. В зале воцарилась тишина.

Ренар, при имени «Василиса» вздрогнувший, а затем замерший, пришёл в себя, развернулся к залу, и полузаговорил-полузапел:

— Девица эта — туристка, из-за тридевяти земель к нам добравшаяся через леса дремучие, Тридесятого царства гостья дорогая, к самому Иван-царевичу путь держит. Чудесам нашим прибыла дивиться из краёв диких. От жары, а паче того от восторга и восхищения немного разумом повредилась. Сейчас охолонёт, отдохнёт, в себя придёт и дальше пойдёт. Так что пейте, веселитесь, а я девицу в разум приведу и вам ещё спою.

Вскочившие было посетители успокоились, и начали с грохотом скамеек усаживаться обратно, со смехом обсуждая диких туристов и их выходки. Почти у каждого нашлась забавная история, зал снова заполнился гулом голосов, звоном кружек и требованиями свежего пива.

Подталкивая изумлённую девушку к стойке, Ренар сквозь зубы прошипел понуро плетущемуся позади Волку:

— Идиот серый, неужели не предупредил?

— Старость, чтоб её, простые вещи забывать стал. Да и предупредил бы, коли имя спросил — так ведь на спрашивал, а она не называлась.

Василиса, в полном недоумении, послушно двигалась вперёд, подгоняемая толчками с обеих сторон, но не возражала: видимо, действительно что-то не то ляпнула. Только вот что, кто-нибудь объяснит?

Трактирщик, раскупоривший новый бочонок, укоризненно покачал головой, старательно пытаясь не смеяться, однако голос у него подозрительно подрагивал:

— Вы уж девице расскажите, как себя вести следует, а я сейчас народ обслужу и вернусь. Слушайте, а это не она ли котёнка у Тави утащить пыталась? Да уж, будет что рассказать…

Ренар вопросительно взглянул на Волка, тот с несчастным видом утвердительно кивнул. Оба синхронно вздохнули, и впихнули Василису в крошечную комнатушку за стойкой. Закрыв дверь, бард усадил девушку на широкую, покрытую овечьими шкурами скамью, сам молча устроился напротив. Волк привстал на задних лапах, взгромоздил на стол передние, так, что оказался вровень с собеседниками. Тишину нарушали только взрывы хохота, доносящиеся из зала.

Василиса не выдержала:

— Вы мне ничего не хотите объяснить?