Забвение
Шрифт:
— Я буду дома уже завтра. Если хочешь, можем сходить в «Сад Талулы» вечером, когда я вернусь.
— Куда?
Он тепло усмехнулся:
— Это ресторан в городе, где все приготовлено из экологически чистых продуктов. Тебе нравится такая еда. Это заведение — одно из твоих самых любимых.
— Да?
— Да. Там ты чаще всего заказываешь скирт-стейк и сладкие творожные кольца.
— Звучит аппетитно, — из моего живота донеслось голодное урчание, и я покраснела.
Он усмехнулся:
— Похоже, твой желудок его не забыл. Уверяю тебя, эти блюда лучше, чем сэндвич в твоей руке.
— Давай остановимся на том, что по этому вопросу мы разошлись во мнениях, — я игриво закатила глаза и откусила от бутерброда большой кусок.
— Что ж, посмотрим, будешь ли ты с этим согласна по-прежнему после нашего завтрашнего ужина, — засмеялся он и наклонился ко мне для прощального поцелуя.
Я хихикнула, чувствуя благодарность за то, что он всегда находил способ меня успокоить.
— Итак, увидимся завтра вечером, — он направился к выходу из кухни, а потом остановился и обернулся.
— Что такое? — я ждала, думая, что он что-то забыл.
Он сверкнул ослепительной улыбкой и подмигнул мне:
— Я люблю тебя, красавица, — и не промолвив больше ни слова, развернулся, зашел за угол и исчез из виду, оставив меня стоящей на кухне с улыбкой на лице.
***
После отъезда Коннора я провела оставшуюся часть утра, изучая наиболее старый фотоальбом, который у себя нашла. В нем хранились фотографии из моего детства. Во время разглядывания первой половины альбома, я смеялась над фото со мной. Оказывается, я была очень пухлым, счастливым ребенком. Во второй части начали появляться изображения моих родителей.
Увидев их, я улыбнулась. Здесь они были запечатлены такими же счастливыми и красивыми, какими я их видела в своем последнем воспоминании этим утром. А когда я наткнулись на несколько фотографий, сделанных на фоне того самого светло-синего дома, то не смогла сдержать слез. Еще на одном снимке я увидела себя рядом с одним из моих родителей на газоне перед домом, возле таблички «Продано». Другая фотография была с моей мамой, гоняющейся за мной вокруг лужайки и грозящей защекотать меня, если догонит. На моем лице застыло выражение неподдельной радости и невинности, я практически слышала пронзительные визги счастья, которые я, несомненно, издавала. Затем я перешла к следующему снимку и улыбка на моем лице стала еще шире. На нем была я, улыбающаяся так широко, насколько позволяли мои миниатюрные губы. Я обнимала девочку и мальчика, тех самых, из моего воспоминания, в котором я видела их распивающими чай в соседском шалаше.
— Мы все же стали друзьями, — произнесла я вслух, поглаживая края фотографии.
Я отвлеклась от фотоальбома, заметив вошедшую женщину средних лет, одетую в черно-белую униформу прислуги.
— Добрый день, мисс Стюарт, — сказала она с небольшим пуэрториканским акцентом.
— Привет, Дебра, — приветливо ответила я. — Как я просила тебя меня называть?
Она помолчала и смущенно улыбнулась:
— Извините мисс Ст... Лив. Дело в том, что мистер Брейди предпочитает, чтобы я обращалась к вам официально.
Я лишь закатила глаза. Я уже успела понять, насколько серьезно Коннор относился к некоторым вещам. Недавно он напомнил мне, что Дебра, Джим и Билл являются работниками, и нам следует поддерживать с ними отношения лишь на профессиональном уровне.
Он сказал непонятную фразу:
— Они, конечно, трудятся в нашем доме, но по-прежнему остаются наемными работниками, и поэтому мы должны общаться с ними, не выходя за определенные рамки. Слишком неофициальное обращение только размоет границы между нами.
Я знала, что Коннор стал миллионером всего лишь в тридцать два не случайно. Знала, что он специалист по управлению людьми и деньгами. И предполагала, что в какой-то степени он прав — панибратское общение с сотрудниками может привести к стиранию границ. Но для себя я решила: если Коннор хочет держать четкую дистанцию со своими подчиненными, то это не означает, что и я должна поступать так же. Я не помню, какой я была до аварии, но именно сейчас я чувствую так.
Поэтому я мягко ответила:
— Я знаю, Коннор хочет, чтобы некоторые вещи оставались на профессиональном уровне, но… — я закрыла альбом и поднялась, — я не он. Поэтому, пожалуйста, зови меня Лив.
— Но… — она смущенно потопталась на месте.
Я вздохнула:
— Хорошо, давай сделаем так. Когда он дома, можешь обращаться ко мне «мисс Стюарт». Но когда мы наедине, обращайся ко мне, пожалуйста, как к Лив.
Она обдумала это предложение и кивнула, по-доброму на меня глядя.
— Да, так будет лучше.
— Отлично.
— Мисс... я имею в виду, Лив, сейчас уже полдень. Вы хотите пообедать?
— Я недавно перекусила, и поэтому еще не голодна. Но все равно, спасибо.
— Я могу приготовить что-нибудь легкое. Вам действительно следует что-нибудь поесть, — настаивала она.
— Нет-нет, все в порядке, Дебра. Я не голодна. И вообще, я хотела пойти погулять.
— Давайте я быстро приготовлю для вас закуску или салат. Или вы предпочитаете, чтобы я упаковала вам что-нибудь с собой?
Я кинула на нее всего один взгляд и поняла, что ответ «нет» не принимается.
— Хорошо, я возьму закуску с собой.
— Спасибо.
«За что спасибо?» — подумала я про себя и хотела уже спросить. Но вовремя прикусила язык, понимая, что снова поставлю ее в неловкую ситуацию.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я, последовав за ней на кухню.
Она чинно ответила:
— Нет, спасибо за предложение, но я справлюсь сама. Хотите, я скажу Джиму, что вы собираетесь выйти? Он подготовит автомобиль.