Чтение онлайн

Увы, это имело значение. Она выросла здесь и любила свой городок, свой дом. Здесь витал дух ее матери. Хоуп черпала в этом радость и надежду и не хотела отсюда уезжать. Кроме того, клиника дарила ей такое многообразие врачебной практики, о котором нельзя было и мечтать, работая в большой больнице. Она бы предпочла остаться.

И тут у Хоуп зашевелились волосы на затылке. Она была не одна.

— Хоуп… У вас все в порядке?

Отвернувшись от телефона, Хоуп увидела неслышно вошедшую Келли и выдавила улыбку. Интересно, давно она здесь?

— Да. А что?

— Кажется, телефонный разговор расстроил вас.

Хоуп ответила не сразу. Она пыталась вспомнить, о чем говорила с отцом, и многое ли могла услышать Келли.

— Кажется, эта беседа расстроила вас, — повторила Келли, на сей раз более медленно. Вышедшая из себя Хоуп ответила:

— Я слышала вас, Келли. Хотите верьте, хотите нет, но когда я смотрю на вас, то слышу — или вижу — все, что вы говорите.

— Извините, — сказала искренне испуганная Келли. — Я только подумала… то есть, я хотела сказать, что вы не всегда можете… О черт! — Она улыбнулась — впервые на памяти Хоуп. — Я не хотела обидеть вас.

— Все в порядке, но я действительно слышу лучше, чем вы думаете. Я перестаю слышать, только когда устаю или нервничаю, и тогда начинаю читать по губам. Если вы не будете отворачиваться, я всегда пойму вас.

— Ох… — Келли смутилась. Очевидно, она вспомнила, сколько раз разговаривала с Хоуп медленно и четко, как со слабоумной.

— И, к слову сказать, я сразу слышу зуммер, когда вы звоните из клиники. У него особый тембр, который я не могу не услышать.

Келли закусила губу.

— А я набирала номер раз пятнадцать… Наверное, вам здорово надоело.

— Немножко, — улыбнулась Хоуп. — Я сама виновата. Надо было сказать об этом раньше. Так что не беспокойтесь.

— Извините, — повторила пришедшая в ужас медсестра.

Хоуп не хотелось начинать этот разговор, но иного способа установить между ними контакт не было, а в их работе необходимо доверять друг другу. Слепо. Всецело.

— Не за что, — кивнула Хоуп. — Давайте договоримся. Если я чего-то не услышу, то переспрошу О’кей?

— Отличная мысль. — И тут Келли улыбнулась от души — впервые за всю неделю их знакомства.

Напряжение сразу исчезло, и Хоуп ответила ей искренней улыбкой. После тяжелого разговора с отцом это было особенно приятно, и она почти успокоилась.

— Все действительно в порядке? — спросила Келли. — Вы немного… бледны. — На мгновение ее взгляд коснулся живота Хоуп. Прежде чем Хоуп успела вымолвить слово — и слава богу, потому что она понятия не имела, что должна сказать, — Келли спросила: — Вы не с Трентом разговаривали? Он сегодня звонил вам несколько раз.

— Гмм… нет.

— Кажется, он волнуется. Говорит, что вы слишком много работаете и что он хочет положить этому конец!

Угроза? Хоуп возмущенно фыркнула.

— Это звучало очень мило. Особенно когда он сказал, что собирается позаботиться о вас, раз вы сами этого не делаете. — Келли потянулась и поморщилась, не заметив, что Хоуп изменилась в лице. — Если бы он знал, как мы работали сегодня, его бы хватил удар. Начиная с мелка Томми и кончая той беременной, которая съела целую банку маринованных огурцов и решила, что рожает. Да уж, работенка… Понятно, что он волнуется. Я имею в виду Трента.

По спине Хоуп побежали мурашки. Она фыркнула еще раз, и этот звук полностью успокоил медсестру.

— Должно быть, это очень приятно, доктор Бродерик… Иметь такого мужчину, который заботится о тебе.

Такого мужчину… Не слишком приятное напоминание о том, что в Тренте души не чают.

После ухода Келли прошло несколько часов. Хоуп давно поела, накормила Клейтона и животных, однако продолжала беспокойно расхаживать по дому. Она отчаянно нуждалась в сне, но не могла заставить себя лечь в постель.

Весь день она занималась любимой работой; в эти напряженные часы страх перед будущим уходил на задний план. И весь день, Хоуп ловила себя на этом, продолжала думать о своем госте.

Она прекрасно знала, чего хочет. Ей хотелось видеть Клея, хотелось невыносимо. Он обладал умением успокаивать ее… даже когда просто лежал и улыбался. Вскоре она стояла в дверях и искала предлог, чтобы войти.

Он крепко спал. Все к лучшему, подумала Хоуп. Она смотрела на Слейтера несколько минут, пытаясь внушить себе, что хочет проверить его самочувствие. Внушить, что это не имеет отношения к его внешности, к смягчившемуся во сне лицу, покрытому синяками. Волосы цвета морского песка падали ему на лоб, делая Клейтона юным и беззащитным.

Хоуп медленно отвела в сторону волосы со лба Слейтера, и, хотя он не проснулся, морщинки вокруг его глаз и рта разгладились.

Ресницы у него были темные и длинные, нос прямой. А губы… они были невероятно сексуальны. Даже разбитые.

Несомненно, Клейтон был одним из самых красивых мужчин, которых она видела. Мужчиной, который заслуживал большего, чем она могла ему дать.

Днем Хоуп решила подождать с признанием. Пятиминутного перерыва для такого разговора недостаточно. Это было бы просто невежливо. А он так плохо выглядел, был таким измученным, что хотелось плакать.

Теперь время настало. Она не сможет уснуть, если не сделает этого.

Сейчас, только одну минутку… Не в состоянии справиться с собой, она протянула руку и легко прикоснулась к его небритой щеке.

Почему она относилась к этому человеку не просто как к пациенту? Почему ей казалось, что он действительно мог бы быть ее любовником?

Щека была теплой, упругой, и ей так не хотелось убирать руку. Хоуп провела пальцами по его шее до самой ключицы — просто так, для собственного удовольствия. Потом пальцы скользнули по широкой, мускулистой груди; она заглянула в лицо Клейтона… и застыла на месте. Он проснулся.