Забыть чтобы вспомнить
Шрифт:
«Этот, кажется, жив, подушка сработала вовремя, только вот лопнула. Бедняга получил не слабый удар в грудь» «И голове досталось!» – второй спасатель что-то делал с безвольной куклой, перегнувшись через искореженный моторный отсек.
Завывая сиреной, подлетела скорая помощь.
«Вы вовремя, ребята, этого грузите, а этим, – полицейский махнул в сторону трех тел, лежащих на обочине, – уже не поможешь»
– Идем, – слегка прикоснулся ко мне Руди, – нас ждут!
– Кто? Господь? – я даже не удивился, мне было так легко и приятно.
– Причем тут бог? Придумали себе, не весть знает что! Тебе выбор назначен!
– Какой выбор? – не унимался я.
– Придется тебе объяснить сначала! – Голос Рудольфа вдруг стал заговорщицки – веселым. В далеком школьном детстве, он часто был таким. И мы, два беспечных школяра почти съев свой обед, не спеша отхлебывали компот, терпеливо дождавшись, когда толстушка Берта шла за второй порцией, строили ей невинно-милые улыбки. И она одаривала нас улыбкой, вернувшись назад. И вот тут мы подбрасывали немалый кусок теплой манной каши, буквально за миг до приземления на стул её пышной попочки. У Берты от испуга и изумления становились круглыми глаза и белели веснушки. Что-то теплое и мягкое расползалось под ней!
И даже потом, мы, подмигивая, друг – дружке, прыскали от смеха, усердно драя длинный пол школьного коридора. Сухая как палка и строгая, словно фельдфебель на казарменном плацу, воспитатель фрау Эльза, назидательно поднимая вверх палец, урезонивала нас:
– Юноши, ваше поведение желает лучшего! Напоминаю вам, что наказание может быть более суровым – наша школа имеет три этажа!
Как ненавидели мы её тогда! А она никогда не меняла наказания! И даже когда мы, стащив её ночной чепчик, водрузили его на голову пугала, грозы местных ворон, даже тогда она ничего нам не сказала.
– Нет, я не был проводником фрау Эльзы, она ни кого из учеников школы не желала видеть.
– Руди! Как ты узнал, о чем я думаю?!