Чтение онлайн

Но, может, ничего плохого в этих стереотипах нет? Новые факты из биографии автора не отменяют несомненных достоинств книги. Ведь, в конце концов, очень немногие авторы исторических повествований были свидетелями описываемых событий. Может, и здесь немудреная мистификация автора не играет большой роли?

Попробуем рассмотреть роман в контексте эпохи, но эпохи не описываемых в нем событий, а времени создания, т. е. конца 30-х годов XX века. Выше уже говорилось о том, как историки советского времени обязаны были сверять свои работы с творениями классиков марксизма-ленинизма. Писателям в этом отношении было несколько проще — никто не требовал вставлять в художественный роман цитату из Маркса или Ленина, если они ничего не писали об описываемых в книге событиях. Конечно, в предисловии «идеологически подкованный» редактор издательства находил подходящее высказывание из классиков, а то и выносил хлесткую фразу в эпиграф. Но не более того. Однако из этого правила было одно исключение — если у основоположников имелась работа, посвященная событию, то содержание книги никоим образом не должно было ей противоречить. Иначе автор мог быть обвинен в ревизионизме, а такое обвинение в 30-х годах было смертельно опасно.

Между тем среди изрядного по объему наследия «вождя мирового пролетариата» В.И. Ленина есть маленькая заметка, которая так и называется: «Падение Порт-Артура». Впервые она была опубликована 1 января 1905 года во втором номере большевистской газеты «Вперед», выходившей в Женеве. Поскольку деньги на издание газеты большевики получили от представителей японской разведки (тезис поражения своего правительства во внешней войне всегда был близок Ленину и его партии), то статья содержит восторженные дифирамбы в адрес победителей японцев:

« Прогрессивная, передовая Азия нанесла непоправимый удар отсталой и реакционной Европе. Десять лет тому назад эта реакционная Европа, с Россией во главе, обеспокоилась разгромом Китая молодой Японией и объединилась, чтобы отнять у нее лучшие плоды победы. Европа охраняла установившиеся отношения и привилегии старого мира, его предпочтительное право, веками освященное исконное право на эксплуатацию азиатских народов. Возвращение Порт-Артура Японией есть удар, нанесенный всей реакционной Европе. Россия шесть лет владела Порт-Артуром, затратив сотни и сотни миллионов рублей на стратегические железные дороги, на создание портов, на постройку новых городов, на укрепление крепости. которую вся масса подкупленных Россией и раболепствующих перед Россией европейских газет прославила неприступною. Военные писатели говорят, что по своей силе Порт-Артур равнялся шести Севастополям. И вот, маленькая, всеми до тех пор презираемая Япония в восемь месяцев овладевает этой твердыней, после того как Англия и Франция вместе возились целый год со взятием одного Севастополя».

Ей-богу, японский журналист не написал бы лучше! Но поскольку газету должны были читать не только японские спонсоры, но и агитируемые подданные Российской империи, для них был приготовлен тезис, который, с одной стороны, определял виновных в поражении, а с другой — утешал национальное чувство русских: « Не русский народ, а самодержавие пришло к позорному поражению».

Указывались и непосредственные виновники поражения:

« Генералы и полководцы оказались бездарностями и ничтожествами. Бюрократия гражданская и военная оказалась такой же тунеядствующей и продажной, как и во времена крепостного права. Офицерство оказалось необразованным, неразвитым, неподготовленным, лишенным тесной связи с солдатами и не пользующимся их доверием».

При этом находящийся в Швейцарии Ленин, разумеется, обладал очень ограниченным объемом информации о событиях на Дальнем Востоке, почти ничего не смыслил в военном деле, и его мнение о причинах поражения было сформулировано не на основании какого-либо анализа, а исходя из идеологических постулатов. Справедливости ради отметим, что Ленин и не ставил перед собой никаких аналитических задач. Он занимался агитацией и пропагандой.

Тезис вождя о вине самодержавия, а не народа цитировался в каждой статье или монографии, посвященной Русско-японской войне. Попал он и в школьные учебники истории, кратко объясняя причину поражения.

Работая над романом, посвященным обороне Порт-Артура, советский писатель не мог полностью игнорировать тезисы «основателя советского государства», более того, должен был руководствоваться ими даже в ущерб исторической правде. Стоит ли удивляться, что большая часть описанных в романе русских генералов и адмиралов выведена бездарями, трусами, а кое-кто — даже предателями? Причем чем выше пост занимал человек, тем более бездарным он (в изображении писателя) являлся, Впрочем, советский читатель, для которого царские генералы были но определению «трусливыми и бездарными», этому не удивлялся.

Менее заметным для читателя того времени и совсем незаметным для современного читателя является фактор дальнейшей биографии реальных героев, особенно их выбор в ходе революции и Гражданской войны. С точки зрения советской власти участники Белого движения, которые не сдались на милость победителя, а пребывали в эмиграции, продолжали считаться врагами. Именно этим, например, были вызваны массовые репрессии против белых эмигрантов, оказавшихся в советской зоне после окончания Второй мировой войны. Будущий белогвардеец ни при каких обстоятельствах не мог стать положительным персонажем книги советского писателя. Иначе автор рисковал нарваться на обвинение — «воспевание врагов советской власти». Поэтому те офицеры и генералы, которые после 1917 года оказались в Белой армии или эмиграции, были выведены в романе самой черной краской. Приведем три наиболее ярких примера такого очернения на страницах книги.

Капитан Квантунской крепостной артиллерии Александр Николаевич Вамензон. В романе — трусливый, жестокий, некомпетентный офицер. Нещадно избивает солдат, покрывает воровство из солдатского котла на собственной батарее, некомпетентен, труслив, и в довершении всего после сдачи крепости прячется от солдатского гнева, нырнув в выгребную яму.

А что на самом деле? На самом деле капитан Вамензон одним из первых артиллеристов крепости получил орден Святого Георгия за потопление японского минного заградителя, всего за осаду удостоен трех боевых орденов и досрочного «за отличие» производства в подполковники. Дважды был ранен, но остался в строю. После войны сменил немецкую фамилию Вамензон на русскую Вадин. В годы Первой мировой войны служил на Кавказском фронте, награжден двумя боевыми орденами и досрочно произведен в генерал-майоры. (Странная биография для труса, не правда ли?) В 1918 году вступил в Вооруженные силы Юга России, эвакуировался из Крыма в 1920-х годах, в эмиграции жил в Париже и был членом РОВС. Умер в 1946 году, так и не прочитав роман, на страницах которого был оклеветан.

Инженер-капитан Михаил Иванович Лилье. На страницах книги — малокомпетентный офицер, нечистый на руку, связанный с кликой предателей.

В реальности — потомственный военный инженер. В Порт-Артуре служил с 1898 года, т. е. с момента закладки и строительства крепости. Проектировал и строил многие укрепления. Во время осады руководил ремонтными и другими инженерными работами, награжден двумя боевыми орденами. Оставил весьма интересные мемуары, стилизованные под дневник. Этот ценный источник по истории обороны крепости вышел только в 2005 году и был недоступен Степанову во время работы над романом.

После Русско-японской войны Лилье продолжает службу до 1912 года, когда в чине подполковника уходит в отставку. Добровольно возвращается в строй в начале Первой мировой войны. После 1917 года эмигрировал в Польшу, а затем во Францию, где преподавал инженерное дело на организованных РОВС Военно-технических курсах. Умер в 1941 году в Париже.

Интересно, что в романе Лилье противопоставлен своему непосредственному начальнику — инженер-подполковнику Сергею Александровичу Рашевскому. Рашевский погиб в конце обороны крепости, а потому описан в книге исключительно положительно. В реальности Лилье и Рашевский были близкими друзьями, и именно Лилье сохранил, а потом переслал в Россию личный дневник Рашевского, опубликованный в сборнике «Исторический архив» в 1954 году.