Чтение онлайн

– Не знаю… – Полесов опять потрогал щеку. – Здесь что-то очень странное. Вот… – Он протянул Беркуту пленку.

Пленка была совершенно черная.

– Засвечена? – спросил Беркут.

– Засвечена. С начала до конца. Словно ее со вчерашнего вечера держали в реакторе. Не понимаю, как это могло получиться. Максимальный уровень радиации, который зафиксировали разведчики, – полтора десятка рентген в час. Сущие пустяки. Но самое главное – киберы почему-то не дошли до эпицентра.

– Не дошли?

– Они вернулись, не выполнив задания. Прошли всего сто двадцать километров и вернулись, словно получили команду «назад». Или испугались. Откровенно говоря, мне это не нравится.

Некоторое время все молчали и глядели за шлагбаум. Дорога там еще была, но бетон потрескался и густо пророс гигантским лопухом. Недалеко от шлагбаума из лопухов торчал большой красный цветок, над ним крутилась белокрылая бабочка. Дальше над дорогой нависала, зацепившись верхушкой за ветви соседних деревьев, сухая осина с голыми растопыренными сучьями.

– Значит, информации у нас практически нет, – проговорил Беркут задумчиво.

Полесов смотал пленку и сунул ее в карман комбинезона.

– Можно послать разведчиков еще раз, – сказал он.

– Мы и так потеряли много времени, – нетерпеливо сказал Иван Иванович и поглядел на Беркута. – Давайте двигаться. На месте разберемся.

– Можно выслать разведчиков по пути. – Полесов тоже поглядел на Беркута.

– Ладно, – согласился Беркут. – Будем двигаться. Петр Владимирович, сходите, пожалуйста, к биологам и передайте, что мы уходим. И поблагодарите от всех нас.

– Слушаюсь, товарищ Беркут.

Полесов отправился к коттеджам и через минуту вернулся с Круглисом.

– Мы уходим, – сообщил Беркут. – Большое спасибо за приют.

– Пожалуйста, – медленно сказал биолог. – Счастливого пути.

– Спасибо. Здесь у вас было замечательно. Просто как на курорте.

Дикий кабан снова заревел по-медвежьему из-за деревьев.

– Вы извините, – сказал Беркут, – но мы, право же, не можем вас взять с собой. Не можем, не имеем разрешения.

– Понимаю. – Биолог усмехнулся. – Жаль, конечно… Ничего, придет когда-нибудь и наш черед.

– Наверное, после нас пошлют вас.

– Да, вполне возможно. Счастливого пути. Желаю удачи.

– Спасибо, – повторил Беркут и пожал биологу руку.

– До свидания, спасибо, – сказал Полесов. – Я постараюсь поймать для вас какого-нибудь филина.

Они залезли в танк, люк захлопнулся. Биолог помахал рукой и отступил к обочине. Медленно поднялся автоматический шлагбаум. Тяжелая машина дрогнула, загудела и двинулась вперед, оставляя в бурьяне широкие колеи. Биолог провожал ее глазами. Вот она прошла под завалившейся осиной и задела ее. Дерево треснуло, ломаясь пополам, и с глухим стуком рухнуло поперек просеки, которая когда-то была автострадой.

«Тестудо» стоял, сильно накренившись, тихий и совершенно неподвижный. После шестнадцати часов гула и сумасшедшей тряски тишина и неподвижность казались иллюзией, готовой исчезнуть в любую минуту. По-прежнему у них были стиснуты зубы и напряжены мускулы, по-прежнему звенело в ушах. Но ни Полесов, ни Беркут, ни Иван Иванович не замечали этого. Они молча глядели на приборы. Приборы безбожно врали.

Два часа назад, в полночь, пеленгирующие станции дали Полесову его координаты. «Тестудо» находился в распадке в семидесяти километрах к юго-востоку от эпицентра. В ноль пятнадцать Лантанид впервые не послал очередного вызова. Связь прервалась. В ноль сорок семь репродуктор голосом Леминга гаркнул: «…немедленно!» В час десять пошел сильный дождь. В час восемнадцать погас экран инфракрасного проектора. Полесов пощелкал переключателями, выругался, включил фары и уперся лбом в замшевый нарамник перископа. В час пятьдесят пять он оторвался от перископа, чтобы попить, взглянул на приборы, зарычал и остановил машину. Приборы безбожно врали.

Снаружи была черная сентябрьская ночь, лил проливной дождь, но стрелка гигрометра нагло стояла на нуле, а термометр показывал минус восемь. Стрелки дозиметра весело бегали по шкале и свидетельствовали о том, что радиоактивность почвы под гусеницами «Тестудо» колеблется очень быстро и в весьма широких пределах. И вообще, если судить по показаниям манометров, танк находился на дне водоема на глубине двадцати метров.

– Приборы шалят, – бодро сказал Беркут.

Никто не возразил.

– Какие-то внешние влияния…

– Хотел бы я знать какие, – сказал Полесов, кусая губу.

Беркут хорошо видел его лицо, смуглое, длинное, с красным пятном на правой щеке.

– Ах, как бы нам это помогло! – сказал Иван Иванович.

– Да, – сказал Полесов.

Это помогло бы, потому что позволило бы скорректировать приборы. И самое главное – скорректировать приборы на пульте управления. Для Ивана Ивановича их показания были, вероятно, филькиной грамотой, но Полесов видел, что они врут так же бессовестно, как и все остальные. Это было очень странно и опасно: приборы управления были отгорожены от всех и всяких внешних влияний тройным панцирем сверхмощной защиты «Тестудо». И люди были отгорожены от внешних влияний только тройным панцирем «Тестудо». На мгновение Полесов почувствовал скверную слабость под ложечкой.

– Что там снаружи? – спросил Иван Иванович.

– Ничего. Туман…

Иван Иванович встал, попросил Полесова подвинуться и прильнул к перископу. Он увидел изломанные, перекрученные стволы сосен, черные, словно обугленные ветви, густую поросль двухметровой травы. И туман. Серый неподвижный туман, повисший над мокрым миром в лучах прожекторов. В нескольких метрах от танка стояли киберразведчики. Они жались к танку и были похожи на дворняжек, почуявших волка. Они не хотели идти в туман. Точнее, не могли.

Иван Иванович сел.

– Голубой туман, – сипло сказал он.

– Ну и что? – спросил Полесов.

Иван Иванович не ответил. Беркут тоже поглядел в перископ. Затем он сел и расстегнул воротник куртки. Ему стало душно. Он выпрямился и глубоко вздохнул. Удушье исчезло.

– Что будем делать? – спросил Полесов.

– Слушайте, товарищи, – сказал вдруг Беркут, – вы ничего не чувствуете?

– Ничего… – ответил Иван Иванович, уставившись на приборы. Он запнулся. – Иголочки! – сказал он тонким голосом.