Забытый
Шрифт:
Лопнула третья, лопнула четвертая шина! Мы катились на одних ободьях.
— Дальше! — сказала Мандан. — До границы не больше пятидесяти километров, мы должны достичь ее.
— Ах! — воскликнула Лили. — Что это?
Молодая женщина указывала на ленту дороги, вьющуюся внизу. На ней что-то густо чернело.
— Нас преследуют, — сказала Мандан.
Невозможно отрицать… Автомобили, всадники, мотоциклетки… Форменное преследование. Милая классическая погоня…
— Всего тридцать километров, — прокричал я. — Они нас не захватят. — Автомобиль, страшно трясясь, мчался полным ходом.
— Скорей, скорей, — кричала Лили.
— Скорей, еще скорей, — требовала Мандан.
Баязет, должно быть спятивший с испугу, смеялся идиотским, совсем зловещим смехом.
— Они нас нагоняют, — сказала Мандан.
— Скорей, скорей, — визжала Лили.
Не бросая руля, я обернулся. Погоня была в расстоянии километра, не больше. Вот уже нас разделяют всего пятьсот метров, двести… В автомобиле, непосредственно следующем за нашим, я увидал высокого татарина, который, стоя, потрясал своим мечом и испускал крики, вызывавшие дрожь своей жестокостью. Я узнал Жерис-хана.
— А! — подумал я. — Несчастный! Ведь он дал мне честное слово!..
В этот момент — страшный толчок, автомобиль опрокинулся, я потерял сознание…
— Господин начальник, клянусь вам, у нас не было с собой водки.
— Замолчите.
— Господин начальник, клянусь вам… Я как будто узнаю голос Собиона.
Я открыл глаза. Меня окружали всадники. Французскиестрелки!
— Татары? — с ужасом спросил я.
— Ефрейтор Пендер! — раздался сухой голос. — Пора бы вам проснуться!
Я ощупал свой правый карман, потом левый. Короны Оссиплури не было нигде. Ее там никогда не было.
Я сел. Я увидел Микет, славную лошадку, по-прежнему оседланную, потом начальника 14-го стрелкового, потом кавалериста Собиона, лейтенанта Одуэна, вахмистра Альдобрандиш ефрейтора Виржилиуса.
— Командир, — слабым голосом прошептал я. — Прошу извинения, я думал, что вы про меня забыли.
— На коней! — приказал наш начальник, не обращая больше внимания на мой расстроенный вид. — И я надеюсь, что к концу дня мы наконец попадем на каких-нибудь зарезанных армян. Это, действительно, становится смешным.
Я занял, понурив голову, свое обычное место в рядах, в хвосте первого взвода.
— А хуже всего то, — ворчал стрелок Сироден, — что все это даже не зачтется за чин.
Такая уж у него была идея, у этого малого…