Чтение онлайн

– Пап, ты плохо соображаешь, я понимаю. Ты устал. Послушай: ведь его ребятки наверняка имеют девушек, - проявил Васька еще большую сообразительность.

– А мы с тобой, кстати, до сих пор так и не знаем, передаётся ли наша зараза половым путём, - задумчиво подтвердил Иван Иванович догадку сына.

– Вот-вот, пап. Наш хозяин прежде всего должен будет установить именно это...

Ужов подумал, и его передёрнуло. Он понял, что хотел сказать сын. Тут их как раз позвали завтракать.

Мар Марыч помешивал, по обыкновению, брёвна в камине. Ну никак не мог он топить мелкими деревяшками. Брёвна, и всё тут.

Иван Иванович принялся за овсянку, Васька - за фрукты. Брюнетка по имени Ильзе плавно подавала-принимала, обратившись в прелестную фею в синем шифоновом балахоне, с мечтательными глазами. Ничто не выдавало неукротимой жёсткости, недавно проявленной ею при разоблачении мыши. Изящная ручка с длинными конусовидными пальчиками, розовыми ноготками без лака, тонкими кольцами - ах, какие мы нежные!
– казалось, об этом говорил весь воздушный облик девушки.

Мар Марыч сел напротив Ивана Ивановича и сказал:

– Да-да, голубчик, именно это я и собираюсь установить.

– Я женат, - сообщил ему Иван Иванович.
– Я люблю свою жену. И никогда ей не изменял.

– Это всё детали вашей прежней жизни, к которой никогда не будет возврата.

Ильзе присела рядом с Васькой и, прислушиваясь к разговору мужчин, погладила мальчика по затылку. В этом безоблачном движении Иван Иванович разглядел затаённый шантаж: если, мол, отец не пожелает возлечь с Ильзе, то ведь есть сын. А что сыну всего десять лет, так надо же когда-то начинать.

– Фу, как грубо!
– вздохнул Иван Иванович, с отвращением поглядывая на шаловливые пальчики Ильзе.

– Пожалуй, - согласился хозяин.
– Ладно, грубости прочь. Есть и другие, более гигиеничные, честные идеи развития.

– Неужели?
– усмехнулся Иван Иванович.

– Скажите, вам никогда не приходилось писать что-нибудь, кроме ваших учёных статей?
– Мар Марыч, оказывается, успел ознакомиться с научным наследием Ужова.

– Стихи. В детстве. Как все грамотеющие дети, я баловался рифмами. Когда вырос и заграмотел - бросил. И больше ничего, никогда.

– Вы не могли бы воспользоваться вашим опытом словесника и написать документальный роман о вашей новой жизни?
– неожиданно спросил Мар Марыч, и этот тематический взлёт от растления малолетних к литературной работе сообщил Ужову, что хозяин - не простой бандит. Сложный.
– Поучительное чтение. Положительный пример. Правда, покамест маловато материала, но за этим, я уверен, дело не станет.

– Пап, а что?
– встрял Васька.
– Слово было и в начале, слово будет и в конце!

Взрослые засмеялись, каждый по-своему поняв ребёнка.

– Я не умею торговаться, - сказал Иван Иванович.

– Вот и чудненько, вот и не торгуйтесь. Я прежде всего - предприниматель. Будь я к этому ещё и дурак, я стал бы вас пугать. Но чем? Жизнь вашу не отнимешь, а свободу я уже контролирую. Кстати, к вашему же благу. Вас у меня никто не найдёт, пока я жив. Но и это последнее обстоятельство тоже в наших руках, не так ли?

– О Боже, неужели вас хоть в малейшей степени прельщает возможность тоже стать бессмертным?
– воскликнул Иван Иванович горестно.
– Зачем?

– Я ещё не решил. Но если вы оказались у меня - это судьба. И ваша, и моя, и даже Ильзе. Кстати, девочка!
– вдруг встрепенулся Мар Марыч, поворачивая тяжёлый взгляд к безмятежной красотке.
– Ты не порезалась, случайно, когда препарировала мышь? Или когда кровушку детскую анализировала?

Ильзе побелела.

– Кажется, нет...

– А ты проверь!
– сверкнул глазами хозяин.
– А то я последние дни какой-то недоверчивый.

– Как проверить?
– Ильзе стала почти прозрачной.

– Как её проверить?
– резко спросил хозяин у Васьки.

– Как всех. Выбросить с десятого этажа, - мечтательно ответил Васька, снимая дрожащие пальчики со своего затылка.
– Она меня уколола, а теперь гладит. Га-адина.

– Конечно. Понимаю, - сказал Мар Марыч.
– Можно и повыше поднять: у меня вертолёт неподалёку стоит.

– Мар Марыч!
– Ильзе неловко упала перед ним на колени.
– Я не порезалась. Я не заразилась!

– Тогда почему же ты сказала кажется? Эй!

Хозяин вызвал кнопкой уже известного Ужовым крепыша и показал на Ильзе:

– Покатай девушку на вертолёте. Над полем. На максимальной высоте.

Не слушая причитаний Ильзе, крепыш одной левой решил задачу: две секунды - и связанная девушка, прямо в шифоновом балахоне вместе со всеми своими мечтательными глазами, уже валялась на заднем сиденье джипа, направлявшегося к вертолётному ангару.

– А вдруг она вправду не заразилась?
– спросил несколько ошарашенный Иван Иванович.

Васька фыркнул. Он не доверял девушкам с тонкими конусовидными пальчиками. И женщинам тоже.

– Мы узнаем это минут через пятнадцать. Как раз успеем дозавтракать, - успокоил его Мар Марыч.

– Я черствею душой, - внезапно сообщил всем Иван Иванович.

– Это не смертельно, - быстро отреагировал хозяин и расхохотался над собственной шуткой.

"Маша, Маша, скушай кашу..."

"Маша, Маша, скушай кашу..."

Ей снится странный двойной сон. Мужчина в чинах даёт интервью группе журналистов понежневшим голосом генерала Лебедя - как известно, покойного. Однако рядом с ним на трибуне - его помолодевшая жена. Кивает головкой, подтверждая слова генерала. А он говорит: "Я ещё очень свежий любовник, так что не беспокойтесь". А жена потряхивает кудрями - подтверждает его любовническую свежесть. В этом же зале вместе с журналистами сидит Машина бабушка, тоже уже покойная, и колыбельным голосом просит внучку скушать кашу. Девочка, принимающая кашу, - это маленькая, лет пяти, Маша, а дама из числа журналистов, заинтересованная интимным выступлением покойного генерала, - это уже взрослая Маша, уже Ужова. Вот так в двух лицах и сидит она в громадном зале и в малюсенькой детской одновременно и беседует с покойными - с генералом и с бабушкой.