Чтение онлайн

В этот же день Иван Иванович с Васькой приземлились у Дуни в огороде.

– Ты уверен, что это та самая Дуня?
– прошептал отец, чуть ослабляя верёвки, соединяющие его с сыном.
– Ты ж никогда никого из маминого института не видел.

– Не имеет значения. Впрочем, я видел тех, которые нам дверь подарили, а с тебя подпись на якобы накладной стребовали. А ты и сейчас увидишь их - не узнаешь. Ты невнимателен. А я чую! Это та самая Дуня! Ну сколько можно во мне сомневаться?

Они переговаривались за дровяным сараем - и вдруг замолчали, оглядевшись: место и ситуация очень походили на самое начало их приключений, когда они прятались на Муськиной даче, а потом их подобрали братки Мар Марыча.

– Да-с, - кивнул Иван Иванович.
– Будем надеяться, что из этого огорода мы выкрутимся полегче.

– Да, пап, - согласился Васька, погрузившийся в тягостные воспоминания об Ильзе. А убиенный Мар Марыч в тёмных далях Васькиной памяти вдруг окрасился как-то иначе, более человечно.
– Занятно, - вслух сказал Васька, прокручивая перед мысленным взором особо остросюжетные сцены из их жизни с Мар Марычем.

– Что - занятно?
– спросил отец.

– Мне почему-то стало жаль нашего борова, - ответил сын.

– Интересно, почему? Чего тебе жаль? Я же говорил тебе, почему я убил его. В чём дело?

– Он так хотел жить! Хотел творить!
– Васька усмехнулся.
– А ему пришлось бросаться девушками с вертолёта и жалобно мечтать о сексе хотя бы с мышью!

Иван Иванович невольно улыбнулся. Сынок всегда отличался резкостью в суждениях. И совершенно не изменился в этом, став бессмертным. Интересно, какие ещё осложнения и на какой период судьба уготовила лично Ваське?

– Это, конечно, да, но мы с тобой - для него - были исключительно полезными гостями. В самом прямом смысле. Живой фарш. Ходячие флаконы с бессмертием. А когда он стал неприлично фантазировать насчёт Маши, я уже не мог стерпеть. Почему ты сейчас вспомнил? Зачем?

– Сам не знаю. Прости. Это пустое. Пойдём поздороваемся с хозяйкой.

– А где хозяин?
– уточнил отец.

– Отдыхает. До завтра не протрезвеет, - сообщил Васька, выключая своё измочаленное ясновидение.

Они постучали в дверь. Дуня, уже десять минут наблюдавшая за ними из окошка, открыла и радушно пригласила гостей к столу, который был добротно, в нормальных деревенских традициях накрыт и источал запахи столь основательные, что даже Ужовых проняло.

– Я вас давно жду, - сказала Дуня, наливая гостям борща.

– У вас что - тоже осложнение?
– без церемоний уточнил Васька.
– Мы ж только на днях решили к вам лететь.

– У вашей матушки на служебном столе всегда стояли ваши фотографии. Узнала я вас, как только в окно глянула. А давно жду - это понятно. Вам пока больше деваться-то некуда.

Ужовы переглянулись - всё так просто?
– и налегли на борщ. Даже им, практически не нуждавшимся в еде, он очень понравился. Повеяло воспоминаниями. Нормальной жизнью на земле, в доме.

– Дуня, как вы тут? Никто не беспокоит? Мы уже замучились в окна прыгать, в облаках летать, разговаривать с сумасшедшими, жадными до совершенно незаслуженной вечности...

– Ой, вы сейчас животики надорвёте!
– Дуня что-то вспомнила и залилась умильным смехом.
– Я вам такое расскажу!

Она выбежала в соседнюю комнату и быстро вернулась:

– Федьку проверила!

– А как ваш Фёдор?
– спросил Иван Иванович, которому до сих пор не было доподлинно известно, как же передаётся настигшая их всех зараза. То есть кровь - это единственный путь или?..

– Он счастлив. Абсолютно. Раньше он пил и очень боялся похмелья. Оно у него было тяжкое. Вдруг сердце там порвётся, или печень, или голова!.. Теперь он пьёт без страха и каждый день целует мне ноги, руки и что попало. И мне жить - просто рай. Прежде мы частенько с ним ругались, до драки доходило, дрянная жизнь была, даже вспоминать неохота! А теперь! Сказка. Я как Марионну повстречаю - расцелую!
– Дуня вся светилась восторгом бытия.

Ужовы еще раз переглянулись: до сих пор им не попадались радостные, беспроблемные бессмертные. Опять возникла тень бедной Ильзе.

– А как он, простите, нужду справляет?
– осторожно спросил Васька, отложив суповую ложку на салфетку.

– Как и я. Как все...
– невероятно удивилась Дуня.
– Идёт до ветру и справляет. Иногда не дойдёт, бывает, до нужника, так делает на клумбу. У нас была заброшенная клумба. В дальнем углу, ненужная. Так теперь на ней всё само растёт, да как растёт!
– Дуня сложила пухлые ладошки.
– Розы да орхидеи! А в июле - вы не поверите!
– недели две подснежники цвели! Хотите посмотреть?

Ужовы переглянулись и дружно отказались. Как-нибудь в другой раз. Вне рамок обеда.

Завершив трапезу и поблагодарив радушную хозяйку, Иван Иванович всё-таки вернулся к вопросу о Фёдоре и его суперосложнении: жидкость, извергаемая профессиональным пьянчужкой на заброшенную клумбу, вызывает рост прекрасных цветов, причём даже в таких неудобных условиях, как неухоженный огород в глухом лесу. Июльское буйство подснежников тоже умилило до невозможности.

– А сам-то как относится к цветам?
– спросил Ужов, не зная, как подойти к основному вопросу - о способе заражения Фёдора.

– О!
– всплеснула руками Дуня.
– Счастье! Просто счастье! Жизнь Федькина теперь идёт по особому графику. С утра - рассол, стопарик, овсянка-сэр...

– Что овсянка?
– поперхнулся Ужов, а Васька просто скатился на пол.

– Повторяю: рассол огуречный. Потом сто граммулечек для поддержания традиции. А потом каша из овса. Он где-то вычитал - он теперь много читает, - что в какой-то стране утром мужчинам дают овсянку-сэр, чтоб здоровые были, как кони. Поэтому он делает всё по уму. Поест - и читает энциклопедию. И - как конь...