Чтение онлайн

– Я в этом не сомневаюсь. – Натали с ужасом почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза. Откашлявшись, она гордо вскинула голову. Нет, она не позволит Гектору с Мейбл унижать себя. – Я стараюсь держать себя в руках и ни во что не вмешиваться, даже когда считаю… – Голос Натали прервался. Она вдруг осознала, что не должна открыто высказывать свое мнение, хотя ей очень хотелось это сделать. Уже не раз она с трудом сдерживалась, чтобы не сказать Мейбл все, что о ней думает, когда та вносила изменения, от которых становилось только хуже, и все это лишь ради того, чтобы подчеркнуть свою значимость и показать, что именно она здесь полноправная хозяйка. Самым неблаговидным из ее нововведений было увольнение большинства старых преданных слуг и принятие вместо них на работу абсолютно незнакомых людей… Натали постаралась выбросить из головы эти мысли, уж слишком тяжело думать об этом. Слава Богу, что Мейбл беременна, и, может, поэтому она не уволила няню – единственного близкого Натали человека в этом доме.

С трудом взяв себя в руки, она продолжила:

– Ты здесь хозяйка. Я этого не оспариваю. Лишь прошу проявить сострадание и не уничтожать того, что принадлежит лично мне.

Мейбл капризно надула губы и страдальческим голосом произнесла:

– Если хочешь знать, никто твои розы не уничтожал. Их просто пересадили.

– Пересадили? – удивилась Натали. Сначала она испытала облегчение, но потом в ее душу закралось сомнение. – Но старые розовые кусты нельзя пересаживать в такую жару, они этого не выдержат и погибнут. Куда ты их пересадила и зачем?

Мейбл слабо махнула рукой и, повернувшись к мужу, взмолилась:

– Прошу тебя, Гектор, объясни же ей! Ах, как у меня раскалывается голова! Ну почему я должна мучить себя этим глупым разговором!

Досадливо поморщившись, Гектор изрек:

– Вчера в библиотеку залетела пчела.

Натали показалось, что она ослышалась. О чем это он? При чем тут пчела?

– Ну и что?

Гектор пожал плечами:

– Мейбл не любит пчел.

Натали лишилась дара речи.

Скрестив руки на пышной груди, Мейбл призналась:

– Я ужасно боюсь пчел. Я вообще всех насекомых терпеть не могу, но пчел больше всех. Хотя нет, ос еще больше. И змей – тоже. Не смотри на меня так, Гектор, я прекрасно знаю, что змеи не насекомые.

Натали закрыла глаза.

– Так, значит, Мейбл приказала выкопать мои розы, потому что боится пчел? Я правильно поняла? – обратилась она к Гектору.

Он тихонько хихикнул:

– Наверное, тебе трудно это понять, Натали, ведь ты всю жизнь прожила в деревне…

Смешок Гектора подействовал на Мейбл как удар хлыста. Она порывисто села.

– Не смей извиняться перед ней! – завизжала она. – Я не могу притворяться, что не испытываю страха перед пчелами, в то время как боюсь их до смерти. Можешь думать обо мне, что хочешь, но я этого вовсе не стыжусь! Многие люди боятся пчел. Они могут ужалить! И нечего так на меня смотреть! Да, я городская жительница. Да тебя и самого нельзя назвать деревенским, ты ведь столько времени прожил в Лондоне! Почему ты вечно смеешься над моими страхами?

– Ну что ты, Мейбл, я вовсе над тобой не смеюсь, – поспешил успокоить ее Гектор. – Ради Бога угомонись.

– Дело не только в пчелах, они тут ни при чем! – Голос Мейбл снова сорвался на визг. – Я вообще не вижу ничего привлекательного в этой противной деревенской жизни! Ты обещал, что мне она понравится. Так вот, хочу тебе заявить: я ее терпеть не могу, да и ты наверняка тоже! Здесь абсолютно нечем заняться, не к кому сходить в гости, и я здесь глаз сомкнуть не могу. Вчера эти ужасные сверчки верещали всю ночь, а утром чуть свет распелись эти гадкие птицы! Неудивительно, что ты с самого детства носа сюда не показал! Если бы осенью у нас не должен был родиться ребенок, ноги бы моей здесь не было!

– Тебя бы здесь точно не было, – язвительно заметил Гектор. – Потому что я бы никогда не…

Он вовремя прикусил язык, однако все и так поняли, что он хотел сказать: «Потому что я бы никогда на тебе не женился…» Натали тихонько ахнула, у Мейбл округлились глаза, и в следующую секунду она разразилась безудержными рыданиями.

Ну и ну… Натали с отвращением взглянула на своего сводного брата. А она-то никак не могла понять, с чего это ему вздумалось связывать себя женитьбой – да еще и ребенком – в девятнадцать-то лет. Теперь все ясно. Можно было давно догадаться, хотя бы потому, что молодые сразу после свадьбы переехали жить в поместье, принадлежавшее Гектору, а у Мейбл начал расти живот. Впрочем, одно дело догадываться и совсем другое – знать наверняка.

Натали вздохнула и прикрыла глаза рукой, а Мейбл в это время закатывала самую настоящую истерику. Истерика эта была направлена на Гектора, чему Натали была очень рада. В такие минуты, как эта, единственное, что ее утешало – мысль о том, что Гектор Уиттакер ее брат только по отцу. Так что когда деревенские жители, укоризненно качая головами, начнут сплетничать о его скоропалительной женитьбе, они будут винить одну лишь Люсиль в том, что она плохо воспитала сына, и в том, что он не смог выбрать себе в невесты приличную девушку.

Натали понимала, что стыдно так думать, но ничего не могла с собой поделать. Она пыталась держать себя в узде и не показывать своих чувств уже в течение шести недель, с тех самых пор как Гектор и Мейбл приехали в Кросби-Холл. Открыв глаза, Натали взглянула на молодоженов. Слезы текли по пухлым щекам Мейбл бурными потоками, смывая толстый слой пудры, а искаженное яростью лицо Гектора было свекольного цвета. Отвратительная парочка!

И Натали впервые отважилась честно признаться себе: Гектор и Мейбл ей омерзительны, она их обоих терпеть не может. И хотя они приходятся ей самыми близкими родственниками, она бы предпочла вообще таких родственников не иметь.

Натали тихонько выскользнула из комнаты. Гектор с Мейбл, поглощенные выяснением отношений, этого даже не заметили. Гнев ее утих, она чувствовала себя опустошенной. Стараясь не обращать на это внимания, Натали отправилась искать нового садовника, нанятого Мейбл.

Обнаружила она его у кухонной двери. Он коротал время в обществе чумазой девицы в домашнем чепце, которую Натали видела впервые. Еще одна новенькая, вздохнула она. При виде Натали девушка поспешно юркнула в посудомойную, а садовник выпрямился и принялся сосредоточенно тянуть себя за чуб.