Загадаю Тебя
Шрифт:
– И куда везём его? На обратку до больницы Ипантеевки мне топлива не хватит.
– Домой к деду.
– К деду так к деду, – соглашается Николай Петрович. – То-то старик обрадуется, – выдаёт с некоторым сомнением.
Глава 1
– Это не ёлка, Оля, – констатирует дедушка, хмуро взирая на «гостя», которого дядя Коля укладывает на кровать.
– Не ёлка. Я всё объясню, – спешу уверить.
– Еду. Метель кругом. Смотрю, внуча твоя сани по дороге тащит, – рассказывает Барышников, тяжело дыша. – Раздетая. Без дублёнки! В такой-то морозище! Совсем очумела!
– Зуля, как хорошо, что вы здесь! – перебиваю дядю Колю.
Ни к чему сейчас все эти подробности. Пусть помолчит уже.
– Его избили. Был в сознании, а сейчас… нет, – поясняю ситуацию.
– Расступились, чего встали! Дышать нечем, – недовольно произносит женщина, подступая ближе.
Дважды повторять не нужно. Николай Петрович исполняет её просьбу незамедлительно, делая два шага влево.
– Они толпой на одного… – шмыгаю носом, едва сдерживая слёзы.
– Вижу.
Видит? Хм.
– Машину хотели отобрать на дороге.
– Машина крутая. Мерен, из последних моделей, – вставляет свои пять копеек дядя Коля. – Новенький. Был, – добавляет тут же, очевидно вспомнив, как автомобиль выглядит сейчас.
– Цыть, – зыркает на него Зуля.
– Живой, чи мёртвый? Выглядит как жмурик.
– Ну дед! – закусываю губу, чтобы не разреветься.
– Живой, – спустя минуту заключает Зулия, поместившая три пальца на радиальную артерию, расположенную у запястья.
Слава Богу!
– Наволочка в крови. Похоже, черепно-мозговая травма. Сотрясение.
– А на шее чё эт у него? – прищуривается дядя Коля.
– Цепь сдёрнули, наверное, – предполагает она. – Раз уж раздели-разули, то и ценное, скорее всего, забрали.
– А мерен чего ж не угнали? – недоумевает Николай Петрович.
– Не смогли, – вмешиваюсь я в их диалог. – Машина немного проехала, а потом заглохла.
– О как! – дядя Коля поднимает указательный палец вверх. – Вот вам на баварском заводе какие финтифлюшки придумывают! Не поехала родимая без хозяина!
– Нападавших это очень разозлило.
– И машину изуродовали, и мажору капитально досталось, – заключает он.
– На совесть постарались, – цокает женщина языком, задирая футболку парня вверх.
Какой кошмар! Я, конечно, предполагала, что пострадало не только лицо, но блин, проступившие на его теле синяки и гематомы очень меня пугают.
– Ольга, отвернись, – грозно командует дед, а потом и вовсе настойчиво прогоняет меня из комнаты под предлогом, что нужно разобрать пакеты.
Ну тоже даёт! Будто я мужских животов никогда не видела!
«Таких не видела», – язвительно нашёптывает внутренний голос.
Переобуваюсь. Отправляюсь на кухню. Стащив через голову влажный от снега свитер, принимаюсь за дело, чтобы хоть как-то отвлечь себя от произошедшего.
Разложив продукты, достаю кастрюли с полки. Ставлю вариться овощи. Подхватываю на руки мяукающего Персика и отхожу к окну, чтобы рассмотреть на стекле оставленные морозом узоры, да понаблюдать за тем, как сыпет крупными хлопьями снег.
– Красиво в этом году. Зима на зиму похожа, – слышу за спиной голос Зули и поворачиваюсь к ней.
– Парень всё также без сознания? – напрямую спрашиваю о том, что беспокоит.
– Очнётся. Отвар принесу, надо будет пить, – снимает со стула своё пальто.
– Поняла.
– У него трещина или перелом ребра, многочисленные гематомы и ушибы. Насколько всё плохо с головой, станет ясно чуть позже.
– Но он ведь не умрёт?
– Нет, туда ему ещё рано, – сообщает она, ловко справляясь с пуговицами.
И это имея ногти такой-то длины! Да я бы вообще ничего делать с ними не смогла. Однозначно. На собственный опыт опираюсь. Подружка как-то приклеила мне подобное чудо, эксперимента и дурачества ради. И знаете что? Я ощущала себя до ужаса беспомощной. Всего сутки отходила и с облегчением выдохнула, когда избавилась от этих когтей Фреди Крюгера.
Нет. Не моё, увы. Но признаю, иногда длинные ногти – это очень даже женственно и красиво.
– Он не успел замёрзнуть?
– Обморожение лёгкой степени. Исключительно благодаря тебе, дорогая.
Нахохлившийся Персик шипит, вырывается из моих рук и пулей удирает из кухни.
Что ещё за странная реакция? Как дикий!
– Животные меня недолюбливают, – выдаёт она, будто прочитав мои мысли.
И не только животные. Так и хочется добавить.
– Спасибо, что пришли к нам. Спасибо за деда. Рада видеть его на ногах. Чудеса! – смотрю на неё с искренней благодарностью.
А то надумал мне тут болеть! Как захворал неделю назад. В этот раз прямо-таки слёг с регулярно мучавшим его радикулитом. И я пошла к Зуле. Разумеется, предварительно с ним не посоветовавшись.
Какой в этом смысл? К врачу-то ехать наотрез отказался. Пить таблетки тоже. Тяжёлый он у меня человек... Характер, положа руку на сердце, мягко говоря, непростой.
??????????????????????????
Ах да… Надо пояснить. Зуля (именно так она просит к ней обращаться) у нас в Загадаево, пожалуй, самая известная личность. Как только её не называют: повитуха, ведьма, колдунья, целительница, знахарка.
Местные боятся эту женщину как огня. Избегают с ней встреч и общения на улице. Стараются десятой дорогой обходить её дом. Чего нельзя сказать о приезжих. Те регулярно пороги этого самого дома обивают. Постоянно во дворе живая очередь собирается. Едут к Зуле со всей округи. Обращаются за помощью и советом.