Загадаю Тебя
Шрифт:
– С волосами-то что не так?
– Ты меня утомляешь. Играй молча! – сердито рявкает, и, собственно, последующие минут десять-пятнадцать нашей партии проходят в относительной тишине. Относительной, потому что он то и дело отпускает язвительные реплики касаемо моей игры и недалёкой (по его мнению) логики.
Что ж. Стоически терплю его старческие заскоки. Все мы помним известную пословицу. Смеётся ведь тот, кто смеётся последним, верно?
– Прекращай давай, клинья подбивать к моей внучке. И без тебя судьба у неё была несладкая!
– Разумеется, учитывая, что всё своё детство она провела с вами, – хмыкнув, выдаю в его же манере.
– Тебе коллекцию пополнить, а девчонка страдать потом будет.
– Да с чего вы это взяли? Может, хорошо у нас с ней всё будет?
– Не будет.
– Посмотрим, – упрямо спорю, что категорически ему не нравится.
– Оставь Олю в покое, Москаль!
– Нет.
– Слушай ты…
– Шах, – объявляю сухо и поднимаю глаза на деда.
Тот прожигает меня таким взглядом, что словами не передать. А потом вдруг одним движением резко смахивает оставшиеся на доске фигуры, отчего те разлетаются в разные стороны.
– Вы всё равно проиграли, – констатирую факт.
Я обыграл его, и он это знает.
– Мало тебе девок в столице? Их там пруд пруди, каких хочешь.
– Что если мне нужна только ваша Оля? – смело смотрю ему в глаза. А там уже самая настоящая буря гнева бушует.
– Заливай! Сказочник хренов! Проходили уже…
– Оля – не мать. Я – не тот мажор, с которым она крутила роман. При всём уважении, Корней Степаныч…
– Засунь себе это своё уважение в задницу!
– Оле самой решать, связываться со мной или нет. Она взрослый человек.
– Взрослый человек! Ей всего восемнадцать! – возмущается, брызжа слюной.
– Я влюблён в неё, она в меня тоже.
В последнем уверенности нет, но Корнею ведь необязательно знать об этом.
– Дюже самоуверенно!
– Ну так чувствую. Вспомните себя в юности.
– Страдаю потерей памяти.
– Как-то непохоже на то. Вы отлично помните многие вещи.
– Ей учится надобно, а не о глупостях всяких думать!
– Так пусть учится, кто ж мешает.
– Откуда взялся ты на нашу голову! – швыряет в меня шахматную доску. – Лучше б она оставила тебя в том лесу замерзать!
– Чёрствый вы человек, Корней Степаныч.
– Козлина! – краснеет. Не то от злости, не то от негодования.
– Не нервничайте. Сделайте глубокий вдох, выдох…
На меня обрушивается поток нецензурной брани. Старик вот-вот выйдет из себя, а там и до повторного приступа недалеко. Меня такой расклад как-то не устраивает.
– Я обещаю вам, что не стану обижать вашу внучку. Буду заботиться, защищать её, оберегать.
– Даром мне не нужны твои обещания!
– Москва – большой город. Опасный. Неужели вам не хочется, чтобы рядом с Олей был кто-то, на кого бы вы могли надеяться?
– С чего бы мне на тебя надеяться?
– Скоро год будет, как я пытаюсь её добиться.
– Навязчивый…
– Вы хотели сказали целеустремленный и упёртый, – переиначиваю его характеристику.
– Год… Тоже мне достижение! Хотя для такого, как ты…
Ну вот опять...
– А такой, как Никита ваш, лучше, что ли? – позволяю себе его перебить. Некрасиво, но что поделать. – Чего вы замолчали? Нормально с ней обошёлся ваш земляк? Простой парень из Загадаево…
Немая пауза. А всё потому что я попал в точку. Двести процентов. Наше происхождение, статус – это всё второстепенное. Ты либо говно человек, либо нет. Третьего не дано.
– У меня на тебя не то аллергия, не то непереносимость, – наконец произносит старик, устало вздыхая.
Наклоняюсь. Поднимаю одеяло, упавшее на пол. Укрываю его ноги, но он капризно его откидывает.
Несносный.
Реально, как Оля терпела его все эти годы?
– Выздоравливайте, Корней Степанович. Полагаю, наш разговор подошёл к концу?
– Погубишь мне девчонку, в порошок тебя сотру! – предупреждает угрожающим тоном.
– Договорились.
– Ни о чём я с тобой не договариваюсь, банный ты лист столичный! – ворчит по новой, хотя есть у меня ощущение: Корней смирился с тем, что я не отступлю.
– Руку протягивать для прощания смысл есть?
– Нет. Обойдёшься!
– Рад был повидать вас.
– Не могу сказать того же!
Киваю и собираюсь уходить, но следующая его фраза вынуждает меня остановиться.
– Если Оля лишиться из-за тебя квартиры, никогда не прощу! Должен же быть у неё свой угол!
Оборачиваюсь.
Нахмурившись, пытаюсь понять, причём тут я и та самая квартира, которую хочет получить мать Оли.
– Не понял…
– Олень. Как же туго до тебя всё доходит! Это последствия того, что тебе настучали тогда по башке? Отбили мозжечок? – язвительно осведомляется.
– А если по существу и без оскорблений?
– Если по существу, то моя маленькая дурочка решила таким образом спасти тебя от баланды и неба в клеточку.
– То есть…
– То и есть. Просила меня только что отписать Наташке хату. Та шантажирует её заявлением, которое намеревается нести в ментовку.
Вот так новости!
Глава 31
Оля
Дискретная математика. Механика. Английский.
Как раз на английском я сейчас и сижу. Пытаюсь сконцентрироваться на происходящем, но, честно говоря, получается как-то не очень.
Антон, сидящий слева от меня, покашливает.
Поворачиваюсь к нему и натыкаюсь на его внимательный взгляд.
– Ты без конспекта? – кивает на тетрадь.
Тетрадь, в которой действительно нет записей за сегодня. К моменту завершения пары на клетчатых страницах лишь рисунки. Узоры, цветы, бабочки и другая чушь. Несомненно, озадачившая не только Антона, но и меня саму.