Чтение онлайн

Глаза Клавдии дико сверкнули. Я пододвинулся к ней, чтобы она не могла убежать.

— Я сказал, что не трону тебя, хотя в данный момент и жалею об этом обещании. Тебя следовало бы наказать, Клавдия, — за двуличность, за высокомерие, за убийство, за похищение ребенка, за то, что ты заставила так страдать Вифанию. Но твои кузены не станут терять времени даром и сидеть сложа руки, они примутся мстить мне, и когда же наша вражда закончится? Я слишком многое повидал в этом мире, чтобы верить в справедливость и правосудие, божие или людское. Мы сами творим свою справедливость, своими руками, и я хочу предложить тебе сделку, здесь и сейчас.

— Сделку?

— Взаимное соглашение, Клавдия, и назад мы уже больше не оглянемся. Мои сыновья не согласятся, они считают, что тебя нужно уничтожить, как бешеную собаку. Вифания тоже не обрадуется. Она хочет выцарапать тебе глаза. Но они подчинятся моему решению. А решение мое таково, что тебе должно достаться это поместье.

Она так посмотрела на меня, что я решил, что она не слышала моих слов. Потом она посмотрела вниз, и глаза ее замерцали.

— Это шутка, Гордиан?

— Не шутка, а сделка. Тебе достанется поместье, как ты и хотела, а мы переедем в Рим, где хранятся все записи, и я перепишу поместье на тебя. А в обмен…

Она повернула голову и настороженно посмотрела на меня.

— В обмен ты подаришь мне дом на Палантине, который тебе завещал Луций, вместе со всей обстановкой.

— Это невозможно!

— Почему? Зачем тебе дом в городе? Он для тебя ничего не значит.

— Это роскошный дом, он стоит целое состояние!

— Да, он, пожалуй, будет стоить больше, чем все поместье, особенно принимая во внимание коллекцию статуй, роскошный мрамор, элегантную мебель в комнатах и расположение на Палантине. Ценный дом. Мне кажется, тебе неприятно, что в нем будет жить такой недостойный человек, как я, ну что ж, Луций ведь хотел, чтобы мне досталась часть его наследства, и я от своего не отступлюсь. Он думал, что больше всего радости мне доставит поместье. Мне тут было хорошо, но из-за него у меня множество неприятностей.

Ты же, с другой стороны, страстно мечтаешь получить его. Ты удвоишь свои владения, станешь предметом зависти своих родственников. Так что, как ты понимаешь, обмен равноценен. Ты можешь предложить что-нибудь другое?

Она смотрела вниз и дрожала.

— Из-за тебя я пустилась на хитрости и подлости, Гордиан, но разве ты не понимаешь, что значит для меня эта земля? Я мечтала о ней, еще будучи девочкой. Мне снилось, что она моя. Но она досталась Луцию. И каждый год я радовалась, что он не женился и не оставил наследника, ведь всегда был шанс, что я переживу его и она станет моей. Терпение, терпение! Потом, правда, Гней стал жаловаться на свою судьбу, и было решено, что он первым вступит во владение чьим-нибудь наследством. Но все равно надежда была. И вдруг Луций решил оставить поместье какому-то незнакомцу из города — ах, ты даже не представляешь, каким это было ударом для меня! Земля ушла от меня навсегда! Но теперь…

— Значит, ты принимаешь условия?

Она глубоко вздохнула.

— Ты хочешь, чтобы я оставила дом на Палантине нетронутым. Так следует поступить и с поместьем.

Как легко она перешла от мечтаний к делу, подумал я.

— Конечно, к чему мне сельский инвентарь в городе?

— А рабы? Они останутся?

— Да, кроме тех, что я привез с собой.

— И Арат тоже останется?

— И Арат.

— Жестоко передавать его в руки такой хозяйки! Но как Арат обойдется без поместья, ведь он уже много лет только и делал, что управлял им.

— А как насчет Конгриона?

Я уставился в голубое небо.

— У меня все права казнить его, — сказал я тихо.

— Никто не обвинит тебя, — заметила Клавдия, задумчиво изучая свои пальцы. — Хотя тебе трудно будет убить его, тебе такие вещи не нравятся.

— Сам я убивать не буду. Предательство его немыслимо — заговор против хозяина, похищение хозяйской дочки. Если бы я разгласил это, то сколько бы нашлось желающих побить его камнями в назидание другим рабам! Но ведь тогда стало бы известно и о твоей причастности.

Клавдия нервно перебирала пальцами.

— Можно, например, продать его, чтобы избавиться, — сказал я. — За такого искусного повара много заплатят. Но как можно передать его в другие руки и не предупредить о его коварстве, и кто купит его, узнав правду? Нет, я долго думал — Конгрион остается в поместье, хочешь ты того или нет.

Глаза ее загорелись. Как сможет она есть приготовленные им блюда, зная о его способности к предательству? Ну ладно, пусть получает его. Пусть эти змеи живут вместе!

— Ты принимаешь мое предложение, Клавдия?

Она глубоко вдохнула и выдохнула:

— Принимаю.

— Хорошо. Тогда посмотри на него в последний раз и иди домой. Оно пока не твое, а до тех пор я не хочу встречаться ни с тобой, ни с твоими родственниками, так им и скажи. Вопрос решат наши адвокаты. И больше никогда в жизни я не желаю тебя видеть.

Она встала и медленно пошла прочь, но после нескольких шагов остановилась и обернулась.

— Гордиан, ты веришь в богов? Ты веришь, что наше процветание зависит от Фортуны, а жизнь и смерть от Рока?

— О чем ты говоришь, Клавдия?

— Когда я была совсем юной, у меня родился ребенок. Не важно, от кого и как это произошло. Отец пришел в ярость. Он спрятал меня, чтобы никто не узнал, а затем унес ребенка в дикое место на горе Аргентум и оставил его там. Я плакала, выла, потому что была молода и ничего не понимала. Я сказала ему, что он убил моего ребенка, но он ответил, что просто отдал его на милость богов и им решать, оставлять ли его в живых или нет.

Я не стану извиняться за то, что сделала ради того, чтобы получить желанное. Извинения мои ничего для тебя не значат, а также ничего не значат и для меня. Но знай, что я бы никогда не убила твою дочь своими руками. Когда этот дурак Конгрион доставил ее ко мне, что мне оставалось делать? Я решила отнести ее на гору Аргентум и оставить в шахте.