Чтение онлайн

Спелло покачал головой.

— Не обязательно, — беспристрастным тоном возразил он. — Во-первых, скандал рикошетом мог ударить по мне. А во-вторых, Томмазо немедленно подавил бы эти слухи, сославшись на авторитетное заключение экспертов. Я и сам склонен доверять их выводам, что бы там ни думал Манцони.

Боттандо предпринял еще одну попытку.

— Пожарная сигнализация. Как ты это проделал? — Он вдруг заметил, что перестал задавать вопросы в сослагательном наклонении. Спелло тоже обратил на это внимание, и впервые на его лице промелькнуло беспокойство.

— Если бы я это сделал, — ответил он, — то сделал бы так, как преступник. Вывернул бы хорошую пробку и ввинтил на ее место перегоревшую.

Боттандо выпрямился на стуле.

— Откуда тебе известно, что так все и было?

— Я говорил с электриком. Он служит здесь с незапамятных времен, так же как и я. Мы всегда были с ним в приятельских отношениях. Он огорчился, когда увидел старую перегоревшую пробку — сказал, что менял ее буквально на днях. Вывод напрашивается сам собой.

Боттандо молчал, обдумывая сказанное. Значит, пожарная сигнализация вышла из строя не случайно. Позиция Спелло стала еще более уязвимой. И похоже, он это понимал.

— Как видишь, мотив и возможность совершить преступление у меня были. Алиби нет. Этого достаточно для ареста, и именно это ты намерен сделать.

— Ну ладно, — бросил Боттандо уже более официальным тоном, — пока мы не собираемся никого арестовывать. Но в ближайшие несколько дней тебе запрещается уезжать из Рима, иначе это будет расценено как косвенное признание вины. Ты понял?

— Конечно, генерал, — так же официально ответил Спелло, но тут же улыбнулся с заговорщицким видом. — Но между прочим, ты сделаешь большую ошибку, если арестуешь меня. Потому что именно ты предложил, чтобы я возглавил комитет по безопасности.

Была уже половина восьмого вечера. Боттандо сидел у себя в кабинете, ожидая появления Манцони. Днем реставратор позвонил ему и сообщил, что нашел кое-что интересное. Он запаздывал — обычная история, но Боттандо, на всю жизнь сохранивший армейские привычки, начал раздражаться. Он очень ценил в людях пунктуальность, хотя мало кому из его соотечественников это качество было присуще. Генерал пытался убить время, просматривая бумаги.

Пока он ворчал, сетуя на безответственность некоторых молодых людей, позволяющих себе опаздывать к генералам, Флавия стояла под дверью квартиры Аргайла. Она решила заглянуть к нему и узнать, как он продвинулся. Дверь никто не открывал. И это несмотря на ее требование никуда не уходить. Проклятие. Потом ей пришло в голову, что звонок, наверное, вышел из строя. Флавия спустилась в бар и позвонила. Безрезультатно.

Она пришла в ярость и, пытаясь взять себя в руки, стала припоминать, чем сейчас может быть занят Боттандо. Мысль, что такой трудный день прошел практически впустую, выводила ее из себя. И ведь надо же, чтобы ее так подвел человек, который только благодаря ей избежал тюремной камеры!

Главным событием прошедшего дня для Флавии стала встреча с Эдвардом Бирнесом. В отличие от Спелло он не спешил с признанием, и она измучилась, формулируя вопросы таким образом, чтобы он не догадался об их подозрениях насчет картины.

Бирнес должен был думать, что они просто ищут человека с аэрозольным баллончиком. Они не собирались раскрывать ему свои карты, тем более что этот успешный богатый англичанин оставался одним из главных подозреваемых.

Флавия нашла его в гостинице — очень дорогой, но не из тех помпезных заведений, что расположены в окрестностях виа Венето. Безупречный вкус и большие деньги привели Бирнеса в частную гостиницу, известную только в очень узком кругу. В этом прелестном уединенном особняке царили элегантность, комфорт и полная анонимность. Немногочисленные постояльцы жили здесь в атмосфере домашнего уюта с полным штатом прислуги. В очаровательной бело-розовой гостиной Бирнес предложил Флавии сесть на диван, а сам расположился в обитом гобеленом кресле напротив, затем легким взмахом руки подозвал официанта, который застыл в отдалении, готовый явиться по первому зову.

— Что-нибудь выпьете, синьорина? — спросил Бирнес на безупречном итальянском. — Или вы собираетесь сказать «нет, спасибо, я на службе»?

Он по-совиному подмигнул ей за толстыми стеклами очков. Флавия решила, что это можно расценить двояко: либо Бирнес пытается быть приятным, либо уверен в своей неуязвимости и открыто насмехается над ней.

— Я никогда так не говорю, сэр Эдвард. Это дежурная фраза английских полицейских. Кроме того, я не служу в полиции.

— Очень разумно.

Флавия не поняла, к чему это относилось: к тому, что она согласилась выпить, или к тому, что не служит в полиции. Не спрашивая о ее предпочтениях, Бирнес заказал шампанское.

— Ну, чем могу вам помочь?

Нет, подумала Флавия, «что вам нужно?». Однако он был слишком умен, чтобы задавать вопросы столь прямолинейно. Вряд ли можно рассчитывать на его откровенность.

Флавия улыбнулась. Бирнес явно не принадлежал к числу людей, довольствующихся подчиненной ролью в разговоре, тем более с женщиной.

— Вы, конечно, догадываетесь, что речь пойдет о Рафаэле… о вчерашних событиях…

— Вы хотите знать, нет ли у меня обыкновения разгуливать с баллончиком бензина в кармане? И не заметил ли я чего-нибудь подозрительного?

— Примерно так. Это обычный опрос свидетелей, вы же понимаете.

— Особенно тех свидетелей, благодаря которым картина появилась в музее, — продолжил он, вытаскивая из кармана короткую трубку с большой круглой чашкой. Затем неторопливо достал кожаный кисет и начал набивать трубку табаком.

Беда с этими бизнесменами, подумала Флавия, — все схватывают на лету.

— Я бы с удовольствием помог вам, если бы это было в моих силах. Конечно, я очень расстроен случившимся. Я испытывал к этой картине особые чувства и очень гордился своей причастностью к ее открытию. Как я понимаю, картина не подлежит восстановлению?

Если Бирнес не имеет отношения к поджогу, то для него вполне естественно поинтересоваться, насколько сильно пострадала картина. Флавия кивнула. Бирнес продолжил набивать трубку — занятие требовало определенного навыка и ловкости. Склонив голову набок, он затолкал изрядное количество табака в чашку, затем начал утаптывать его при помощи специального металлического приспособления. Бирнес полностью сосредоточился на трубке, и Флавия не видела его лица. Наконец он зажал трубку в зубах и поднял на девушку глаза. Судя по всему, он даже не заметил, что пауза слишком затянулась.