Чтение онлайн

Ян помолчал. Вспыхнул огонек, и Эмиль двинулся по комнате, зажигая свечи одну за другой. Потом постоял, потирая замерзшие руки, и лишь тогда осмелился искоса взглянуть на герцога. Заметив, что Ян не потрудился снять промокший плащ и шляпу, он нахмурился.

– Я заглянул, как вы велели, в приемную, что рядом с парадной спальней Его величества, – сказал он, – и таким образом был ближе всего к источнику новостей. Большинство придворных собрались в Большой галерее. Выяснилось, что маркиз де Лафайет, командующий Национальной гвардией, прибыл час назад во главе взбаламученной черни. Он заверил короля, что впредь королевской семье ничто не угрожает, и Национальное собрание намерено утром принять соответствующее решение. На основании этого королеву, так же, как и короля, убедили отречься от престола. Все устали, даже, по-моему, эти несчастные создания, которые молотят палками в дворцовые ворота, скоро встанут где-нибудь лагерем на ночлег. Тогда мы получим несколько часов передышки.

Ян не произнес ни звука, и Эмиль продолжал:

– Я послал одну из горничных в Зал для игр, но и там никто герцогини не видел. Как я понимаю, ваши поиски тоже не увенчались успехом?

Ян молча кивнул.

– Что мы предпримем?

– Я еще не решил.

– Тогда я принесу вам поесть.

«Нам следует подкрепиться, – подумал Эмиль. – Поскольку ясно, что герцогини в Версале нет».

Он понимал, что им предстоит еще одна поездка назад, в Париж. Нет сомнений, что герцог пожелает вернуться туда, хотя каждый из них в поисках Таунсенд обшарил, можно сказать, весь город. Но как, интересно, выбраться теперь из осажденного дворца? Видит Бог, им еще повезло, что они сумели проникнуть сюда, и то лишь благодаря тому, что герцог случайно вспомнил о калитке, которой почти никогда не пользовался, – она открывалась из министерского двора на улицу Гран-Коммен. Через эту калитку они и проскользнули, пока женщины ломились в главные ворота дворца.

Как разузнал Эмиль, сразу после королевского завтрака прибыл герцог де Майе с известием, что из Парижа движется вооруженная пушками шеститысячная толпа. Король, которого министры сумели убедить в том, что все спокойно и Национальная гвардия способна укротить чернь, к тому времени уже отправился, как обычно, на охоту в Веррьерские леса. Посланные за ним вдогонку не могли найти его до трех часов пополудни, а когда он вернулся со свитой во дворец, было уже поздно предпринимать какие-либо шаги.

Всю вторую половину дня министры убеждали Людовика бежать в Рамбуйе и там в полной безопасности ожидать предложений, которые могут поступать от толпы и Национального собрания. Они советовали также выдать фламандской пехоте и королевским гвардейцам, которые, в отличие от предателей, национальных гвардейцев, остались верными королю, порох, поскольку их мушкеты сейчас незаряжены. Король отказал. «Никакого насилия, никакого кровопролития!» – твердил он. Однако после того, как несколько дворцовых стражей и один-два штатских были зарезаны в версальских садах, он согласился выдать патроны и покинуть Версаль – хотя бы ради спасения семьи.

Как это ни невероятно, толпа помешала ему уехать. Едва заметив, что ворота Большой конюшни открываются, она рванулась вперед с воплем «Король удирает!», накинулась на кареты, поданные для королевской семьи, чтобы увезти туда, где они будут в безопасности, перерезала постромки и увела лошадей. Отъезд короля стал невозможен.

«Пускай! – думал Эмиль, обшаривая небольшую кухоньку при огоньке единственной свечки. – Пускай зажарят нас всех живьем, только бы пощадили герцога и герцогиню, где бы эта несчастная ни находилась сейчас».

В окно доносился рев толпы, крушившей ворота и двери, которые не были забаррикадированы и даже никогда прежде не запирались с того дня, как были построены в царствование Людовика XIV.

Когда он вернулся с подносом, на котором лежали хлеб и колбаса, Ян стоял у окна.

– Желаете немедля отправиться в Париж? – спросил он. – Или останемся здесь дожидаться фейерверка? Я сильно сомневаюсь, что герцогиня все еще там. Я думаю, вы правы – как только Леблан освободил ее, она поспешила в Версаль.

Ян не ответил. Он был необычно молчалив в эту ночь. Эмиль подкрепился куском хлеба. Ему не пришлось объяснять герцогу, как им повезло, что во время лихорадочных поисков в Париже они встретили лейтенанта Жан-Батиста Леблана и узнали от него, что тюремная повозка, которая везла герцогиню Войн в Консьержери, была остановлена на мосту Менял, где Леблан помог ей скрыться.

«Женщины, – размышлял Эмиль, – сколько от них тревог и бед. В особенности от этой английской девчонки. Согласился бы герцог жениться на ней, кабы с самого начала знал, что это приведет к нескончаемой погоне? Что она станет удирать, или – уж совсем невероятно – будет арестована из-за козней одной из бывших его любовниц?»

– Кто из них, Эмиль? Кто мог это сделать? – спросил Ян, когда они, наконец, узнали о случившемся от приятеля Армана, который служил в отряде королевских телохранителей и случайно оказался в штабе, когда пришел приказ об аресте.

– Луиза дю Бертен, – ответил Эмиль.

Так оно и было. «Ну, сейчас-то ее уже нет. Укатила в свое поместье в Нормандии», – предположил Эмиль, но не удосужился узнать поточнее. «Минутного допроса с пристрастием оказалось достаточно, чтобы она выложила все нужные сведения», – сказал ему герцог. И очень любезно со стороны герцога Орлеанского, что он им эти сведения сообщил, хотя и после этого герцог Войн не прекратил лихорадочных поисков герцогини, последовавших за вынужденным признанием Луизы: сперва Сальпетриер, потом Консьержери и, наконец, встреча с приятелем де Сакса Лебланом. Эмиль стряхнул с себя крошки.

– Так как же быть?

Ян медленно отвернулся от окна.

– Не знаю. – Голос его звучал необычно. – Я был уверен, что она доберется сюда...

На обезображенном лице Эмиля проступила жалость.

– Поешьте немного. А потом решим.

Ян, не слыша его, медленно опустился на стул. Он выглядел сломленным и постаревшим.

– Мне очень жаль, Эмиль. Я сдаюсь... – произнес он, спрятав в ладонях лицо.

– Пресвятая Богородица, – негромко произнес Эмиль. – Значит, все потеряно...

Наступившей ночью, перед самым рассветом, калитка, ведшая с Интендантской улицы во Двор принцев, была отперта ключом, добытым, как будут впоследствии считать, путем измены. Осаждавшие, которые отхлынули лишь на несколько часов в поисках сухого места для ночлега, проникли внутрь, потрясая оружием и выкрикивая угрозы королеве. Смяв стражу, пытавшуюся преградить им путь, они пересекли Королевский двор и ринулись вверх по зеленой Мраморной лестнице к апартаментам Марии-Антуанетты. В их числе была и Таунсенд Монкриф – растрепанная, усталая, в крови. Кровь была не ее. Ей обрызгало юбки, когда молодой швейцарец, отважно защищавший свой пост у южного крыла дворца, был зарезан вопящими женщинами прямо у нее на глазах. Они нацепили голову на пику, и, торжествуя, поволокли с собой. Таунсенд этого зрелища не видела, потому что второй швейцарец, бросившийся на помощь товарищу, ударил ее мушкетом и она упала.