Чтение онлайн

— Он очень предусмотрителен, — заметил я. Сначала она промолчала, но в ее глазах появился озорной блеск.

— Иногда мне кажется, слишком предусмотрителен. Вам не кажется, что можно перегнуть палку в преданности своей общине? Если мы хотим, чтобы нас приняли в Англии, нам необходимо научиться вести себя как англичане.

— Нас никогда не примут здесь, — сказал я с горячностыо, которая удивила меня самого. Мне казалось, я относился к этому вопросу спокойно, но, когда она задала вопрос, слова сами вырвались помимо моей воли. — Это чужая страна. Мы никогда не станем англичанами, и наши дети никогда не станут англичанами. Если мы примем англиканскую веру, наши потомки будут евреями, которые перешли в Англиканскую Церковь. Мы такие, какие мы есть.

Мириам рассмеялась, словно я сказал что-то остроумное.

— Для отступника вы, кузен, слишком обеспокоены этими вопросами.

— Может быть, именно отступничество дает возможность задуматься над вещами, которые иначе скрыты, — сказал я, пожав плечами.

Торговец обратился к Мириам на португальском, предлагая ей посмотреть на его коллекцию безделушек для украшения дома, но она жестом дала понять, что они ее не интересуют, и сказала несколько дружеских слов на его родном языке.

— Возможно, вы правы, — сказала она мне. — Но все равно мистер Лиенцо мог бы вести себя немного более… — она задумалась, подбирая нужное слово, — по-английски, я думаю. Ему необязательно носить эту бороду. Другие не носят бороды. С ней он выглядит так несовременно.

— Не согласен, — сказал я. — Это подчеркивает, что он человек независимый.

— Вы тоже независимый человек, — сказала Мириам, — но вы не носите бороды.

Я засмеялся:

— Независимость можно выражать по-разному.

Мириам снова остановилась, чтобы погладить рулон индийской ткани. Она рассмотрела ткань на свет, а потом приложила к лицу. Материя была цвета морской волны, и этот цвет, как я заметил, ей очень нравился.

— Вам очень идет, — радостно сказал торговец.

— Благодарю вас, мистер Энрикес, — сказала она рассеянно. — Но, боюсь, я не могу себе этого позволить.

— Я отпущу в кредит, — с готовностью сказал он. Мириам посмотрела на меня. Может быть, потому что она обратилась ко мне с просьбой, а потом отказалась от нее, она не хотела, чтобы я видел, как она берет товар в кредит. Она вежливо поблагодарила торговца и пошла дальше.

— Вы никогда не спрашивали себя, что я делаю со временем? — неожиданно спросила она.

— Не совсем понял, что вы имеете в виду, — сказал я.

На самом деле я задавался таким вопросом, но лишь на манер мужчины, который считает женщину привлекательной. Я думал, как она очаровательна, когда шьет, или играет на клавесине, или говорит по-французски.

— Вы не думали, что я делаю, дабы занять себя чем-нибудь?

— Полагаю, то же, что обычно делают состоятельные женщины, — пробормотал я, чувствуя себя необычайно глупо. — Берете уроки музыки, живописи и иностранных языков. Учитесь танцевать. Ходите в гости. Читаете.

— Только книги, приличествующие молодым дамам, естественно, — сказата Мириам, когда мы огибали группку детей, мчавшихся по рынку, не обращая никакого внимания на людей и предметы, с которыми сталкивались.

— Естественно, — согласился я.

— Я полагаю, вы потрясающе осведомлены о том, что собой представляет обычный день состоятельной женщины, — сказала она. — А каков ваш обычный день, Бенджамин?

Я остановился от неожиданности.

— Что вы имеете в виду? — глупо спросил я.

— Чем вы занимаетесь в обычный день? Неужели я задала такой трудный вопрос? Я спросила мистера Лиенцо о его ежедневных делах и получила скучный ответ о грузах и конторских книгах и составлении всяких писем. Надеюсь, ваша жизнь не так скучна?

— Мне она не кажется скучной, — сказал я осторожно.

— Тогда, может быть, расскажете мне об этом?

Я не мог этого сделать. Мой дядя никогда бы мне не простил, расскажи я его невестке о том, как мне приходится драться с мошенниками и доставлять в тюрьму разорившихся должников.

— По роду занятий я помогаю людям, когда им нужен тот, кто мог бы разыскать их вещи, — медленно начал я. — Иногда я ищу людей, иногда предметы. Поэтому большую часть времени я провожу в поисках. — Я был в восторге от того, как обтекаемо мне удалось описать то, чем я занимаюсь.

Она рассмеялась:

— Я надеялась, вы опишете этот процесс более подробно. Но если вы считаете, что это не слишком благопристойная тема, чтобы обсуждать ее с молодой женщиной, я понимаю ваши чувства. — Она озорно улыбнулась. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом. Скажите, вы собираетесь жениться?

Я не мог поверить, что у нее хватит смелости задать такой нескромный вопрос. Но она задала его, и довольно смело. Она знала, что ведет себя неблагопристойно, но это ничуть ее не волновало. Казалось, ей доставляет удовольствие нарушать правила хорошего тона в моем присутствии. Я не знал, считать ли это хорошим для себя знаком, или она принимает меня за такого грубияна, который не поймет разницы.

— Есть женщины, которыми я, скажем так, восторгаюсь, — сказал я. — Но в данное время у меня нет планов на женитьбу.

— Понятно. — Она продолжала улыбаться, забавляясь моей неловкостью. — Наверное, приятно быть мужчиной и ходить куда пожелаешь.

— Да, приятно, — сказал я, довольный, что так быстро нашел галантный ответ, — но в конечном итоге мы ходим туда, куда хотят пойти женщины, которыми мы восторгаемся. Поэтому мы не настолько свободны, как вам может показаться.

— Надеюсь, вы женитесь удачно, кузен. — Ее голос был очень ровным. — Женитесь на богатой. Это вам мой совет.