Чтение онлайн

Георгиевцам вторил Главкомитет "Союза офицеров", разославший через узел связи Ставки телеграмму-воззвание в штабы всех фронтов, армий, флотов и даже в военное и морское министерства: "...Нет места колебаниям в сердце нашего передового народного верховного вождя генерала Корнилова. Да не будет же никаких колебаний и сомнений в сердцах офицеров и солдат нашей армии... Да здравствует наш вождь генерал Корнилов - избранник страны и армии, ставший во главе России для спасения ее от врагов внешних и внутренних!.."

Вроде бы и атаман Каледин потребовал от Керенского уступить Корнилову, иначе он донскими казачьими дивизиями отрежет обе столицы от юга России.

Но тут пришло донесение из Гельсингфорса: местный революционный комитет, под угрозой обстрела казарм из орудий кораблей Балтфлота, воспрепятствовал погрузке в эшелоны Пятой кавалерийской дивизии, которая также предназначалась для усиления армии Крымова. Из Выборга поступила паническая телеграмма: солдаты и матросы расправляются с офицерами и генералами, заявившими о верности Корнилову: одиннадцать полковников и генералов, в их числе командир Сорок второго корпуса генерал от кавалерии Орановский, расстреляны и сброшены с моста в воду, а весь корпус встал на сторону революции. В копии, для сведения, донесение, отправленное из штаба корпуса в Петроград: "42-й армейский корпус и Выборгский гарнизон весь в вашем распоряжении. По первому зову выступаем против мятежников, предводительствуемых генералом Корниловым".

И покатилось, понеслось!

Из Кронштадта - на пути бригады, которая должна была скрытно подойти к Ораниенбауму и форту "Красная Горка", - выставлены переправленные с острова Котлин и кораблей батальоны и отряды моряков и солдат: "Весь Кронштадтский гарнизон, как один человек, готов... стать на защиту революции". Больше того, из Ревеля на усиление столичного гарнизона отправлено шесть миноносцев, из Кронштадта - целый караван судов с 3600 матросами.

Из Москвы - гарнизон заявил о готовности дать отпор корниловским войскам с севера и калединским - с юга; в городе началась организация отрядов Красной гвардии и, особо, комплектование многочисленного отряда для выступления против самой Ставки.

И что показалось Корнилову уже совершенно невероятным - так это шифрограмма из Киева: солдатами арестованы главнокомандующий Юго-Западным фронтом Деникин и его ближайшие сподвижники, причастные к данной операции, - генералы Марков, Эрдели и другие. Все они по приказу Народного комитета борьбы с контрреволюцией посажены на гауптвахту!..

А где же Крымов? Что же он медлит? Почему не подает вестей?

– Что с Третьим Конным корпусом? Где Отдельная армия? Почему не несут донесения от Крымова?
– вне себя от ярости, загрохотал по столу кулаком главковерх.

– С-связи с генералом Крымовым нет!..
– пролепетал бледный от страха адъютант.

4

Еще позавчера днем генерал Крымов вместе со своим штабом в головном эшелоне Первой Донской казачьей дивизии прибыл в Лугу.

До этого момента все шло в соответствии с планом операции. Однако уже тут начались осложнения. Железнодорожники, во главе с начальником станции, уведомили: дальше двигать поезда невозможно - все паровозы испорчены. Невозможно принять и новые эшелоны - все пути на станции забиты товарняком.

– Пути расчистить, паровозы найти. Иначе расстреляю!
– Крымов не намерен был церемониться.

Но пока он объяснялся с железнодорожниками, на станцию нахлынули тысячи вооруженных солдат. Из рук в руки запорхали листки.

– Кто такие? Откуда взялись?

– Местного гарнизона, насчитывающего двадцать тысяч штыков. Все заражены большевизмом.

– Очистить станцию! Выставить оцепление!

Местные солдаты воинственности не проявляли. Однако сами казаки уже начали шептаться, отводить в сторону от офицеров глаза, собираться кучками.

Между тем Крымова вызвали к железнодорожному телефону:

– Говорят из Петрограда, из штаба округа. Вам приказано остановить движение эшелонов.

– Я подчиняюсь только приказам верховного главнокомандующего Корнилова.

Связь оборвалась. Вот когда он пожалел, что не настоял еще в Ставке на установлении собственной, помимо железнодорожной, линии телефона и телеграфа! Он почувствовал себя как без рук: где остальные войска? Каковы последние распоряжения штаба и самого главковерха?..

Крымову пришлось разослать по всем дорогам гонцов, а в ближайший, оборудованный всеми средствами связи штаб Северного фронта, в Пскове, отправить на автомобиле генерала Дитерихса.

Связные возвращались. Сообщали о невероятной путанице, по чьему-то неведомому умыслу происходившей на всех путях к Петрограду: эшелоны с полками и батальонами различных дивизий перемешались; отдельные части переведены с одной железной дороги на другую, загнаны в дальние тупики, где нет ни фуража, ни продовольствия для солдат; на многих участках разобраны рельсы, устроены завалы; всюду среди казаков и солдат корпуса появились агитаторы, распространяют листовки, устраивают митинги. В полках началось брожение. Офицеры опасаются за свою жизнь...

Наконец от своего начальника штаба генерала Дитерихса он получил донесение, пересланное из Пскова: главковерх приказал немедленно двигаться на Царское Село и Гатчину, сосредоточить корпус и быстро и неожиданно взять Петроград.

– Доставить сюда начальника станции. И когда того приволокли, Крымов сказал:

– Подготовить паровозы к отправлению. Даю полчаса.
– И своим, посмотрев на часы: - Не будет паровозов - через тридцать минут расстрелять.

Паровозы были поданы. Головной эшелон прошел выходную стрелку "горловину станции". Через те же сакраментальные полчаса начал буксировать задним ходом: впереди путь был разобран.

– Выгрузиться! Дальнейшее движение до Гатчины - походным порядком!

От Луги до Гатчины по шоссе - более девяноста верст. Для дивизии в походной колонне, с обозами и артиллерией - это минимум сутки. Целые потерянные сутки! Да еще и не вся дивизия в сборе. И только одна дивизия. А где остальные?..

Явился представитель Лужского гарнизона:

– Вы сами видите, генерал, что до этого момента мы активных действий не предпринимали, хотя штыков у нас вдвое больше, чем у вас. Но если вы начнете продвижение на Гатчину, мы вынуждены будем дать вам бой. Прольется братская кровь.