Чтение онлайн

Что же касается офицеров, то Михаил Владимирович надоумил коменданта Петрограда полковника Энгельгард-та организовать по собственной инициативе митинг, собрав на него как можно больше золотых погон. Тотчас такой митинг состоялся в Собрании армии и флота. По окончании его делегация доставила в Таврический резолюцию. В ней говорилось: "Офицеры, находящиеся в Петрограде, идя об руку с народом, и собравшиеся по предложению Временного комитета Государственной Думы, признавая, что для победоносного окончания войны необходимы скорейшая организация народа и дружные работы в тылу, единогласно постановили: признать власть Временного комитета Государственной Думы впредь до созыва Учредительного Собрания". И юные прапорщики, и седоголовые полковники группами и поодиночке шли в Таврический, разыскивали комнату военной комиссии или председательский кабинет и предлагали Родзянке или Энгельгардту свои услуги.

И вдруг - осечка.

Михаил Владимирович не успел закончить речь со ступеней Таврического перед очередной воинской частью, как рядом невесть откуда объявился верзила в замусоленной куртке.

– Вот председатель Государственной думы все требует от вас, товарищи, чтобы вы русскую землю спасали!
– воскликнул он. Родзянко еще не понял, куда тот клонит, но уже резануло: "товарищи". А самозваный оратор, взметнув к солдатам руку, продолжал: - Так ведь, товарищи, это понятно. У господина Родзянко есть что спасать!

"Сейчас понесет про рубль на ружейпое ложе!.." - похолодел председатель.

– Есть что спасать! Немалый кусочек у него этой самой русской земли в Екатеринославской губернии, да какой земли! Л может быть, еще в какой-нибудь есть? Например, в Новгородской. Там, сам слыхал, едешь лесом, что ни спросишь: "Чей лес?" - отвечают: "Родзянковский". Так вот, товарищи, родзянкам и другим помещикам Государственной думы есть что спасать. Эти свои владения - княжеские, графские и баронские - они и называют русской землей. Ее и предлагают вам спасать, товарищи! А вот вы спросите председателя Государственной думы, будет ли он так же заботиться о спасении русской земли, если эта земля из помещичьей станет вашей, товарищи?..

Михаил Владимирович пришел в себя:

– Мы!.. Кого вы слушаете, братья-солдаты? Это ж пораженец, христопродавец, большевик из Совдепа! Мы!.. А они!..
– он задохнулся, чуть не выкрикнул: "Хамье, сволочь, рвань солдатская".
– Они думают, что мы земли пожалеем! Хоть рубашку снимите, а Россию спасите!..

Но снизу неслось - на разные голоса, невпопад, а потом сливаясь в общее, дружное:

– Долой Родзянку! Долой!..

Он повернулся к ним спиной, шагнул в парадное, грохнул дверью: "Пьяная чернь!.. Приберу к рукам, покажу!..
– Но по пути к кабинету совладал с собой.
– Быдло... Пусть орут. Перебесятся. Сегодня одно орут, завтра другое... На каждый чох не наздравствуешься... Есть заботы поважней!.."

Первая забота - формально утвердить новое правительство, вторая решить вопрос с верховной властью. Эти заботы были взаимосвязаны.

Сам строй - монархия - должен остаться незыблемым. Такова воля Родзянки, таково пожелание союзников. Но кому быть монархом? Еще вчера Михаилу Владимировичу представлялось очевидным: замена царствующего императора вызовет осложнения. Но истекали уже третьи сутки, а Николай не предпринимал никаких реальных мер для водворения порядка. Где преданные войска?.. Да, нынешний государь оказался недостойным венца... Совдепу мало головы Протопопова и других царедворцев. Подавай им самого Николая. Республики захотели. Нет уж, кукиш вам!.. Монархический строй необходим для предотвращения новых потрясений. Однако Николаем придется пожертвовать. Пусть отречется в пользу сына, цесаревича Алексея. Алексей - сопляк, тринадцати еще нет, к тому же гемофилик. Пусть регентом при нем будет младший Романов, великий князь Михаил.

Родзянко посоветовался с профессором Милюковым.

– Комбинация Алексей - Михаил для нас весьма выгодна, - одобрил лидер конституционных демократов.
– Один - больной, еще ребенок, другой - глупый. Реальная власть будет в наших руках. Но решение об отречении должно исходить от самого царя. Необходимо побудить его к этому шагу.

– Кто сможет взять на себя такую миссию?

– Придется исполнить ее вам, уважаемый Михаил Владимирович...

Родзянко согласился. Вызвал комиссара, прикомандированного им к министерству путей сообщения, инженера Бубликова:

– Подготовьте для меня специальный поезд.

Составил текст телеграммы: "Станция Дно. Его Императорскому Величеству. Сейчас экстренным поездом выезжаю на ст. Дно для доклада Вам, государь, о положении дел и необходимых мерах для спасения России. Убедительно прошу дождаться моего приезда, ибо дорога каждая минута". Только отправил, позвонил Бубликов:

– Поезд готов, но Совдеп не разрешает его отправку.

– Мне? Не разрешает?
– рассвирепел Родзянко.
– Разыскать, позвать сюда Керенского!

Нашли.

– Что там ваши, из флигеля, воду мутят, Александр Федорович?

– Сейчас узнаю, - выскользнул из кабинета товарищ председателя Совета.

Вскоре вернулся:

– Они согласны дать вам разрешение на выезд. Но только в сопровождении батальона революционных солдат - и с представителем Совдепа.

– Зачем такой эскорт?

– Они располагают копией вашей телеграммы, только что отправленной царю, и опасаются, что вы решили сговориться с Николаем... В распоряжении Исполкома - все приказы о переброске войск с фронта на Питер, сделанные генералом Ивановым. Очевидно, и здесь, на телеграфе Таврического, и на телеграфе по железным дорогам, у Совдепа имеются свои люди...

Родзянко пригнул голову, гневно поглядел исподлобья:

– Вы что - пешка у них?

– Попытаюсь уговорить...

Нет, под наблюдением "товарищей" вести переговоры с государем он не будет... Придется поручить эту миссию другим. Кому?..

Он пригласил и спой кабинет Гучкова и Шульпша.

Спустя час оба тайно покинули Таврический.

В комнату председателя влетел Александр Федорович:

– Я их уговорил!
– Он театрально вскинул руки.
– Это было так трудно!.. Можете ехать: поезд на парах.

– Благодарю. Не требуется. Я передумал, - отрезал Родзянко. Набросал на листке несколько слов.
– Не потрудитесь ли занести на телеграф? По дороге можете ознакомить и своих в Совдепе.

Протянул листок. Керенский прочел:

"Псков. Его Императорскому Величеству. Чрезвычайные обстоятельства не позволяют мне выехать, о чем доношу Вашему Величеству".

Родзянку все больше беспокоило: а как там, во второй столице? Свое положение в Петрограде надо было подкрепить Москвой. Поэтому следующим в ряду дел было предписание командующему Московским военным округом Мрозовскому: "Правительственная власть временно принята Комитетом членов Государственной Думы под моим председательством. Предлагаю Вашему Превосходительству подчиниться Комитету. За допущение кровопролития будете отвечать головой".