Заговор генералов
Шрифт:
– Правильно! Так и записывай! Тут тебе и формулировка, и запрос - чин по чину!..
Возразить было нечего. Дальше пошло без закавык. Великого князя Михаила решили арестовать тут же, в Питере. Предстояло лишь узнать, где он находится. Что касается великого князя Николая Николаевича, главнокомандующего Кавказской армией, то вызвать его под каким-нибудь предлогом в столицу, уже в пути установить за ним строгое наблюдение и задержать тотчас по приезде. Александру Федоровну держать под арестом в Царском Селе.
– Подготовку и сами аресты прошу поручить штабу восстания, - снова поднялся Василий.
Так и решили. Чхеидзе и товарищу председателя Исполкома Скобелеву предложили довести об этом решении Совдепа до сведения Временного правительства.
О том, что великий князь Михаил в данную минуту обретается всего в нескольких кварталах от Таврического, где ведет беседу с членами Временного правительства и в том числе с министром юстиции и вторым товарищем председателя Исполкома Совета, никто из депутатов не знал.
5
В дом Павлуцких прибежал якут-возница:
– Уцицельница! Твоя пельцер грузя - умом сошел! У Зины захолонуло сердце:
– Где он?
– В лавке!
Лавка купца Игумнова была на краю Покровского.
На ходу надевая полушубок, учительница бросилась туда. У лавки, как всегда, толпился народ - и односельчане, и приезжие из соседних наслегов. Еще издали Зина увидела Серго. На крыльце, над толпой что-то кричит, машет рукой, в которой скомкана лисья шапка, буйные кудри растрепались.
Подбегая, услышала:
– Революция! Царя Николашку скинули!.. Теперь вы все - свободные люди! От чиновников, от своих тойонов свободные!..
Тут только она поняла. Остановилась. Перевела дух. Вот что означает одно-единственное слово в телеграмме, которую она получила от мужа сегодня утром: "Поздравляю".
Серго уже больше двух недель как оставил Покров-ское - объезжал свои "владения", свои "пол-Европы", как он говорил. Телеграмма была из поселка Синек верстах в сорока отсюда.
Зина протиснулась к крыльцу. Серго - прямо на людях - обнял ее, подхватил на руки, начал целовать:
– Революция! Понимаешь, революция!
– Надень шапку, сумасшедший, простудишься! Застегнись! Закутай шею! Откуда ты узнал?
– Товарищи сообщили. Они в Якутске уже два дня как узнали. Меня искали по всем наслегам - специально человека послали. Приказано срочно явиться! Будем старую власть выметать, новую создавать. Собирайся - и едем!
– Что ты! У меня же школа. Дети... Он нахмурился. Опустил голову:
– Да... Не подумал... Нельзя их бросать...
– Ты поезжай. А я приеду, как только смогу.
– Да, я должен ехать! В больнице без меня управятся. Мне нужно немедленно в Якутск!
Он снова обнял, подхватил жену на руки:
– Го-го-го, Зиночка! Такое теперь начинается! Земля во сто раз быстрей закружится!..
6
Спустя час после того как Николай Романов поставил свою подпись под манифестом об отречении, дворцовый комендант Воейков распорядился дать сигнал об отправлении императорского поезда. Конечным пунктом маршрута был обозначен Могилев.
Приближенные еще не теряли надежды, что государь, очутившись в Ставке, среди преданных войск, отменит свое поспешное решение, и все возвратится на круги своя.
Сам же Николай без промедления отошел ко сну. Но прежде достал тетрадь в черной шагреневой коже, перелистал чистые линованные страницы и старательно записал впечатления этого бурного дня, завершив их фразой: "В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман!"
На следующий день, поспав долго и крепко, проснувшись далеко за Двинском, он отметил, что за окном солнце и мороз, почитал книгу о Юлии Цезаре, а затем, за обедом в салон-вагоне, старательно пережевывая мясо, сказал дворцовому коменданту:
– Передайте Родзянке следующие мои пожелания: из Могилева я хочу проехать в Царское Село. Там я буду проживать в Александровском дворце, а затем намерен отбыть с семьей в порт Романов на мурманском берегу и далее к кузену Георгу в Великобританию.
Повеление было немедленно выполнено. Вскоре поступила ответная шифротелеграмма:
"Его императорскому величеству. Временное правительство разрешает все три вопроса утвердительно; примет все меры, имеющиеся в его распоряжении: обеспечить беспрепятственный проезд в Царское Село, пребывание в Царском Селе и проезд до Романова на Мурмане. Министр-председатель князь Львов".
Обращение "его императорскому величеству" все - и Николай Романов, и свитские - восприняли как должное.
По другой железной дороге, через Дно и Витебск, катил из Вырицы в Ставку эшелон с Георгиевским батальоном, предводительствуемым генерал-адъютантом Ивановым.
Прибыв в Могилев, батальон наконец-то выгрузился из вагонов. Но это был уже другой батальон - ветераны-солдаты с крестами и медалями на черно-желтых лентах построились в колонну и, печатая шаг, промаршировали в свои казармы под красными флагами.
Между тем в самой Ставке, в губернаторском доме над Днепром, генерал Алексеев составлял циркулярное предписание главнокомандующим всеми фронтами российской армии. Он нервно черкал и перечеркивал строчки, пока не составил лаконичный текст, который гласил:
"Из Петрограда начинают разъезжать и появляться в тылу армии какие-то делегации, именующие себя делегациями от рабочей партии и обезоруживающие полицию и офицеров. Прошу принять самые решительные меры, чтобы этот преступный элемент не проникал в армии, имея на узловых станциях достаточно сильные караулы.