Чтение онлайн

— Некто еще постарше. — На обложке значилось: «Государь». — Без нее из дому никогда не выхожу.

— Макиавелли?!

— Не надо так удивляться. В шестнадцатом веке хватало ярких умов. А он был, наверное, самым ярким. Пожалуйста, взгляните.

Сара взяла книжку и бережно высвободила ее из резинок. Обложка осталась у нее в руке, открыв надпись через всю страницу: «С тобою, Фиона, навсегда». Сара подняла голову и увидела глаза Джасперса, наполненные этими словами. Ни следа, ни тени улыбки. Она выдержала паузу.

— Я… уверена, что это так. — Положив книжку на стол, Сара мягко накрыла ее обложкой. — Ярчайший был ум, я хотела сказать.

Он поднял взгляд и согласно кивнул:

— Да. — Протянул руку и забрал книжку. — Таким он и был.

— А ныне он человек на все века, — сказала она, следя за тем, как Джасперс стягивал резинками рассыпающиеся страницы, как возвращалась к нему улыбка.

— Прелесть теории в том, мисс Трент, что она применима к любому числу ситуаций. — Джасперс упрятал книжку в карман. — Различие состоит в способе, каким ее применяют.

— А ваш приятель Макиавелли применим к Новым правым?

— А еще к рынку бросовых облигаций и покупкам контрольных пакетов с помощью кредита. И даже к сепаратистской группировке в Айдахо. Не я один улавливаю связь. Просто я подхожу к этому теоретически, а все остальные пытаются применить это на практике.

— Скажите, профессор… Ксандр… поведайте тем, кто меньше вашего сведущ, как именно кто-то использует книжку вроде этой…

— Увы вам, маловеры! — прервал он ее. — Вы удивитесь. Именно сейчас нашлась группа молодых гуннов, которые верят, что Макиавелли подсказывает им, как играть на рынке. Один из них только что написал книгу — «Управляющий по Макиавелли». Броская штука, хотя довольно забавная.

— А вы не верите?

Джасперс пожал плечами:

— Скажем так… это не тот Макиавелли, которого знаю я. Теории… поддаются самому широкому толкованию. Именно это и делает их столь соблазнительными. Видите ли, я понимаю… возможно, лучше, чем большинство людей, что значит учитывать практические последствия. Порой от них трудно отделаться. И все же в определенный момент приходится признавать их ограниченность. На Уолл-стрит этого еще не поняли. Там думают об этом как о грубой силе, обмане…

— «Уж лучше ненавистным быть, а не любимым», — вставила Сара.

— Мой черед сказать: впечатляет. Впрочем, это еще не вся картина.

— Согласна, хотя на полноту я и не претендовала, — добавила она игриво. Его добрый смех и широкая, хоть и немного застенчивая улыбка подсказали ей: попала в десятку.

— Хаотичность рождается простором, мисс Трент.

— Постараюсь запомнить это, профессор Джасперс. Итак, — продолжила Сара, — в действительности все сводится к содержанию…

— Именно, — подхватил Джасперс. — Макиавелли писал «Государя» как… наставление по обретению политической власти. На самом же деле ему нужно было получить работу от Медичи, правящего во Флоренции семейства. Книга писалась в расчете привлечь всеобщее внимание разъяснением того, что происходит на самом деле. Весьма смело по тем временам.

— Но применительно к тем временам.

— Это вы отлично подметили.

— Стараемся.

— Тогда вы, несомненно, помните, что Италия шестнадцатого века политически была весьма зыбкой: мало чем отличалась от набора городов-государств, каждое из которых существовало само по себе.

— Да, это я, несомненно, помню, — поддразнила Сара.

Джасперс рассмеялся:

— Сказать попроще? Макиавелли хотел защитить Флоренцию и пробудить стремление к сплочению. Его решение: нужен вождь, способный предвидеть беды и пользоваться властью решительной рукой, пуская в ход все, что держало бы народ в повиновении. Для него все они были весьма унылым сбродом: и довериться нельзя, и без особой искры. Немного жестокости тут, немного милости там… Все шло своим чередом, без особых сбоев.

— И такое, — спросила Сара, — применимо к рынку? Малость натянуто, вам не кажется?

Джасперс отпил воды.

— Натяжки нет, если рыночники считают, что книга подсказывает им, как следует поступать. Это их Библия. А кто я такой, чтобы оспаривать их трактовку? И вам придется признать, что это интригует. — Он подался вперед, опершись локтями о стол. — Заслуга Макиавелли состоит в осознании темной стороны политики: по ходу дела он поднял весьма интересные вопросы, касающиеся власти, обмана… Желаешь сохранить основу власти, говори народу то, что он желает услышать. Не так-то трудно уловить в этом современный подтекст.

— До тех пор, пока все остается на теоретическом уровне, — сказала Сара. — На практике же…

— Как раз здесь ребята с Уолл-стрит и допускают ошибку. Макиавелли был гением, но он был гением шестнадцатого века, а нам задачи задает двадцатый. Там, где мессер Никколо ведет речь о жестокости и воинской отваге…

— Мы говорим о корпорациях и политике широких масс.

— Именно.

Подошел официант с двумя тарелочками и двумя чашками. Следом второй принес чайники с чаем.

— Значит, по-вашему, Макиавелли интересен нам постольку поскольку.

— Поймите меня правильно, — ответил Джасперс. — Я люблю этого старикашку, но он всего лишь трамплин, вот и все. Те же, кто смотрит на него как на точный указатель, как на вожатого… Я не вижу особого смысла ставить на это. — Он улыбнулся и, когда официанты отошли, принялся разливать чай. — Современный эквивалент, во всяком случае для меня, в том, что уже несколько лет творят Новые правые. Исключая то, что, стремясь к власти, они вместо прямого обращения к народу пособничают со всеми мыслимыми группами влияния и давления в обществе. Теоретически — это Макиавелли, практически — это…

— «Новая благопристойность в консерватизме».

— В точку.

— Центристская коалиция, — прибавила Сара.

— А вы явно хорошо потрудились над домашним заданием.

— Я же говорила: стараемся.

Сара вытащила из кейса блокнот и стала искать ручку, тогда Джасперс извлек из кармана и протянул ей свою, довольно изгрызенную.

— Прошу извинить за следы зубов, — сказал он. — Издержки профессии.

— Моя выглядела бы не лучше. — Сара сняла колпачок, обнажив перо.

— Честно говоря, к коалиции я только-только стал присматриваться, однако это отличная тема для начала разговора.