Чтение онлайн

— Да что там у вас? Сейчас вынесем дверь!

— Не нужно! Всё в норме.

— Рэ?.. Народ, Рэ нашёлся!

Наконец верёвка спадает с запястий. Половина свободы! Выдёргиваю из-за спины руки и помогаю Тихоне воевать с простынёй, что обмотана вокруг моих ног. Несколько секунд — и совместными усилиями мы избавляемся от оставшихся пут.

— Ты сделала всё правильно, девочка, — шепчу, обнимая свою спасительницу.

Та снова принимается плакать, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Я хотела… Я сразу хотела, — бормочет Налина сквозь слёзы. — Но это так сложно… Я трусиха. Я жалкая…

— Неправда. Ты смелая, — отодвигаю её от себя и смотрю в заплаканные глаза. — Ты умоешься сейчас и сотрёшь с тоху кровь. Ничего не закончилось. Ты нужна мне. Ты нужна академии и империи, Налина. Будь сильной.

Тихоня часто кивает. Смог отвлечь. Пусть ответственность перетягивает эмоции на себя. Махавая жаль, хоть он и выбрал не верную сторону, но нужно двигаться дальше. Приобнимаю девушку за плечо и подталкиваю к двери сан. узла. Пока она умывается, укрываю тело предателя простынёй, стараясь не рассматривать детали. У нас бы хоронили в закрытом гробу, здесь просто сожгут. Прощай, ботан. Ты был верен не тем, кому нужно.

Времени на сожаления нет. Моя очередь умываться. Обнимашки с Тихоней не прошли даром. Быстренько привёл себя в порядок, насколько это было возможно и, заткнув за пояс клевец Махавая, потянул Налину к дверям.

— Молчи, на вопросы не отвечай. Слушай только меня, держись рядом.

Тихоня твёрдо кивнула. Сильна девка — уже почти в норме. Настоящий боец!

Я откинул засов и потянул ручку на себя. Проскользнул в образовавшуюся щель, выдернул Налину за руку вслед за собой и быстро захлопнул дверь.

— Где вас носит? Что там за крики у вас? Где все ваши? Снаружи что ли был? Грай с тобой? Простаки потеряли. А у нас тут веселье. Грызлов полная площадь. За стенами сектов тьма — западные ворота штурмуют вовсю. Тайре где? Где наставники? Что в других корпусах?

Дверь комнаты Суров обступила толпа силаров. Чуть ли не половина оставшейся в отсутствии моей банды знати. Но многих и нет. Тех же Толу с Ферцем не вижу. У себя что ли сидят? Нужно срочно разобраться что здесь к чему. От вопросов уже уши в трубочку, а мне самому ответы нужны.

— Потом всё! — отмахнулся от самых настырных. — Где Джи?

— Внизу, на прикрытии, — махнул рукой один из парней в жёлтом тоху в сторону лестницы.

— Чего? — не понял я.

— Ну это… Выход на площадь страхуют, — начал объяснять другой силар. — Чтобы, если парни дверь не удержат, огнём туда жахнуть.

— Там наши в холле простаков-низкоступков подтягивают, — помогла чуваку девчонка в салатном. — Грызлов подсовывают по чуть-чуть. Боевые все там.

И действительно. Только сейчас до меня дошло, что вокруг собрались только небоевые силары. Голубые, зелёные, жёлтые, салатные, фиолетовые, лиловые тоху. Ни коричневых, ни белых, ни синих, ни прочих «опасных» цветов рядом нет. Они что там, ресурс с маной на сектов спускают, когда настоящий, куда как более серьёзный враг у ворот? Нужно срочно прекращать этот цирк! Но сначала…

Врубив пылесос, я аккуратно прошёлся по донорам. Спасибо здешним законам магической физики, объёмы энергии не пропорциональны количеству силы. Даже мне, новоиспечённому третьему рангу, заполнить бак удалось, осушив всех присутствующих едва ли на четверть. В суматохе сегодняшней ночи, глядишь, не заметят пропажи.

Теперь к лестнице. Вот где настоящая толчея! Хотя нет, слово «толчея» не подходит. Здесь, пусть и теснота, но порядок. Пролёты заняла живая цепь из ребят — передают наверх из рук в руки какие-то мешки, или свёртки. Тю! Это же дохлые грызлы у них. Сплошным конвейером ползут куда-то на третий этаж.

— Куда эту падаль?

— В окно, мэл. Наружу. Некуда больше.

Убедившись, что Тихоня скользит за мной хвостиком, начинаю проталкиваться вниз. В холле тоже народу полно. Но перед дверью, ведущей на площадь, пространство расчищено. Возле створок стоит пара физиков. По краям от них полукругом расположились ещё две дюжины боевых силаров. Напротив входа воздушники, водники и наши единственные огневики: Тола с Ферцем. В центре несколько простаков с клевцами. Построение выдаёт логику плана. Я мгновенно всё понял.

А вот как раз и демонстрация замысла. Физики синхронно распахивают створки. В образовавшийся проход немедленно врываются грызлы. Снаружи их не счесть — прут друг по другу. Дверь тот час же захлопывается. В натяжку, со скрипом и с видимым сопротивлением. Но люди сильнее сектов.

Готовые к приёму гостей простаки тут же накидываются на жуков с клевцами. Несколько секунд — и свежая партия дичи раздолбана в хлам. Ребята подхватывают трупики сектов и тащат к живой цепочке, стартующей у основания лестницы. В составе группы забойщиков происходят замены, и всё повторяется. Не зря я вспомнил конвейер. Тут именно он и есть. Безостановочная прокачка малыми дозами. Сразу вспомнился мой первый день в этом мире, когда народ гонял грызлов по площади, собирая халявную силу.

Молодцы, здорово придумали! И слабейших силаров подтягивают к новым ступеням, и уменьшают поголовье сектов снаружи. Настоящая командная работа. Не виси над академией облака лайз, можно было бы попробовать сговориться с ребятами из соседних корпусов и повести учеников на помощь защитникам ворот.

Да сложно, да переговоры с соседями займут много времени, да риск очень велик, да жертвы в таком случае неизбежны. Но, что мечтать о несбыточном? Пока ночное небо таит в себе летучую смерть, я на подобное подписываться не готов. Пусть Гайда Мох, или Термино Фа принимают такие решения. Рисковать жизнями подростков — не моя компетенция. Тем более, что смерть, даже при победе сил Дрейкуса, угрожает лишь паре учеников. Этих двоих мне отсюда уводить в любом случае.

Протолкавшись к подножию лестницы, приблизился к Ферцу.

— Пошли наверх. Надо поговорить.

— Отвали, Рэ. Видишь, мы тут в отличие от тебя делом заняты. Иди прячься дальше.

Я знал, что это будет сложно. Но времени на долгие уговоры нет.

— Молчи и слушай, — придвинул я голову к самому уху огневика. — Черхан мёртв, Дзон Гон тоже. Труп моего брата лежит в кустах возле корпуса. Труп Махавая в комнате Суров. Мне продолжать?

Ферц медленно повернулся ко мне. В глазах недоверие с охренением в равных долях.