Чтение онлайн

– Ты как смеешь, выродок?! – Посольство вскочило на ноги полным составом. – Что творишь, смерд?!

– Прощения просим!!! – во всю глотку закричал Андрей, откидываясь на скамью соседнего стола. – Прощенья просим! Все новое взамен пролитого куплю! Хозяин!! Еще кружку иноземцу, что бы он там ни пил! Все за мой счет! Прощенья просим, господа. Сам щ-щас свеженького принесу.

Посол и его свита, ругаясь, отряхивались. Хотя никого из них Зверев не залил, одежды не попортил, оскорблять не пытался. Разумеется, знатные ливонцы с удовольствием намяли бы неуклюжему ремесленнику бока – но затевать драку в чужой стране было все же не самой лучшей идеей. И раз уж им обещали компенсировать все обиды…

– Хозяин! – уже трусил к кухне Андрей. – Хозяин, меда хмельного иноземцам, или чем они там баловались. Быстро! Мне давай, сам поухаживаю!

Флакончик с настоем он вынул из поясной сумки, сунул его между пальцами, горлышком наружу.

– Ты по шее получить хочешь, пьянь подзаборная?! – выскочил на шум толстяк. – Что творишь?! Пошел вон.

– Дай вину загладить, налей свежего немцам заезжим!

– Ребра я тебе отглажу! Вон пошел.

– Я ведь тебя самого на сало пущу, трепло безродное, – подойдя, наконец, в упор тихим и совершенно трезвым голосом пообещал Андрей. – Быстро пива налей и не высовывайся. Не то вместо серебра в рыло получишь, а двор сожгу к чертям свинячьим.

– Ага, – мгновенно все уяснил кабатчик и нырнул обратно за полог.

– И мне налить не забудь! – пьяно крикнул вслед Зверев.

Не прошло и десяти секунд, как толстяк возник снова с двумя глиняными емкостями:

– Вот, холодненькое, из погреба.

– Молодец. – Андрей принял от него кружки, ковырнул ногтем пробку флакона и медленно побрел по трапезной, давая время лекарству вылиться в угощение. От края стола, изогнувшись, поставил пиво прямо перед Кетлером: – Вот, отпробуйте. Пр-рщенья у иноземцев уважаемых пр-росим.

– Пшел вон, мразь, – презрительно дернул губой ливонский кавалер. Но от халявного угощения не отказался.

Андрей, не забывая покачиваться, убрел в самый угол зала, уселся у стены и откинулся на бревна, не спеша посасывая хмельной напиток. Прямо у него на глазах комтур выпил зелье буквально до последней капли, после чего вся компания заказала ещё, а уж затем, опустошив тарелки, поднялась наверх, в жилые комнаты. Из-за занавески выбрался хозяин, подошел с подносом ближе, заглянул в кружку:

– Еще добавить, э-э… боярин?

– Боярином меня называть не нужно, – подмигнул ему Зверев и выложил на стол серебряный полтинник. – Забери эту брагу и принеси мне кагора, но в простой крынке из-под кваса, и полдюжины рябчиков в сметане. И подошли того, кто иноземцам прислуживает, для разговора.

– Мигом сделаю, господин.

Спешить было не обязательно – пока снадобье подействует, пока ливонцу надоест мучиться головной болью, пока лекарь возьмется за дело… Часа полтора у князя в запасе оставалось. Но Андрей промолчал. Нечего прислуге расслабляться, пусть торопится.

Минутой спустя перед ним уже стоял лоток с мелкими тушками, покрытыми общей коричневой корочкой, и убогий, с потрескавшимся верхним краем кувшин. Спустя три минуты рядом замер взъерошенный рыжий мальчишка лет двенадцати.

– Звал, господин? – привычно согнулся он в поклоне.

– Нравится? – Андрей показал сверкающий двугривенный.

Служка молча расплылся в улыбке.

– Тогда слушай внимательно. Где-то через час, может чуть позже, из опочивальни кавалера Кетлера выйдет лекарь. Уж не знаю, кто это из них, но выйдет он с тазиком, в котором будет кровь. Ты, добрый молодец, заберешь у него этот таз. Пообещаешь вылить, убрать, помыть, вернуть. В общем, услужить. Ясно? Позовешь меня, я кровь заберу. Сделаешь – серебро твое. Нет – сверну шею и набью чучело. Все понял?

– Куда наливать?

– Вот тебе, – показал ему кулак Зверев. – Мне свиной крови не надобно. И даже твоей – тоже. Только литовская, и только из тазика. Вопросы есть? Ступай, карауль.

За кагором и рябчиками время шло гладко и приятно. Мир потихоньку начал казаться довольно приятным местом, беспокойство за княжество тоже отпустило. Чего там царь затеял, чего у него будет получаться – это еще вилами по воде писано. Может статься, Андрей еще в первых союзниках Иоанна окажется. Умный он все же, зараза, как ни крути. Но идеалист. Все люди – братья, поэты и философы. Самоотречение ради служения стране и престолу, всеобщее образование, консерватории, библиотеки, книгопечатанье… Похоже, ему и в голову не приходило, что среди простых смертных случаются воры, алкоголики, подонки и просто лентяи. Что для многих родной дом, жена, дети важнее всеобщего блага. Или что кто-то способен любить не Россию, а другие страны…

Мелкой дробью простучали по ступеням ноги в подкованных железом сапогах, у стола согнулся в поклоне служка, прошептал:

– Я пока в кладовке спрятал…

– Понял, – залпом допил вино Андрей и пошел вслед за ним, доставая из-за пазухи бурдючок с деревянным горлышком и выпирающими над ним краями, которые с легкостью могли заменить воронку.

Холодная, как погреб, кладовая была наполовину забита заиндевевшими сосновыми дровами. Здесь же стояли несколько испачканных золой бадей, пара бочонков, десяток совков и веников.

– Здесь, – прикрывая ладошкой огонь свечи, присел за бочки мальчишка. – Скорее, боярин. Как бы не спохватился иноземец.

– С чего ты решил, что я боярин? – Андрей выдернул из горлышка пробку, сунул в зубы, подтянул бурдюк под небольшой медный тазик, покрытый чеканкой, наклонил, скатывая тягучую темную жидкость к краю. Кровь часто-часто закапала вниз.

– Дык, Семеныч велел тебя так не называть. Стало быть, боярин и есть… А ты порчу на немца напустишь, да?.. А у остальных брать станешь?.. А как ты заставил лекаря немца главного порезать?..

Тазик опустел. Зверев отставил его в сторону, заткнул бурдюк и наклонился к мальчишке:

– Ты всегда задаешь вопросы тем, у кого рот заткнут, шалопай? – Он потрепал парнишке рыжие жесткие волосы и сунул в ладонь обещанную монету. – Беги, отмывай. А про меня забудь. Навсегда. Понял?

К себе он вернулся еще засветло, свернул в общую для Друцких и Сакульских холопов людскую, скинул кафтан:

– Пахом, насчет бани узнай. Попариться нам всем надо, да в дорогу пора. Собирайтесь потихоньку. Юрий Семенович у себя?