Чтение онлайн

Если при разговоре с Наденькой Шевчук не придал особого значения странному стуку, то теперь задумался. Что за фантастический стук раздаётся в её доме по ночам? Он много раз слышал о разных проделках строителей и печников, которые шутки ради или со злым умыслом устраивали какие-нибудь каверзы. Например, если где-то под полом поместить пустую бутылку, то она при ветре начинает гудеть, свистеть, грохотать, как морской прибой. А если на чердаке, допустим, привязать на верёвке обрубок дерева, то очень даже может получиться равномерное постукивание: тук-тук, тук-тук. Но кому это надо?

Наденька, конечно, обрадовалась их приходу. Предложила чаю с печеньем, а потом постелила постель.

— Вот ложитесь на диван и ждите. Как начнёт стучать, тогда уж и причину ищите, — сказала она.

— А раньше, когда Виктор дома ночевал, стучало? — поинтересовался Шевчук.

— Не слыхали. Ничего подобного не было.

Не раздеваясь, они с Захаркой устроились на диване. Наденька потушила свет и тоже легла в своей комнате. На улице и в доме было тихо. Шевчуку казалось, — ничто не может нарушить эту спокойную тишину. Взошла луна, круглая и такая светлая, что в комнате, пожалуй, при желании можно было читать книгу. Они долго не спали. Потом под боком у Юрия Николаевича засопел Захарка. Наконец он тоже задремал. И вдруг толчок в плечо.

— Слышите? — раздался испуганный шёпот Наденьки.

— Что? — спросонья Шевчук ничего не мог понять.

— Слышите?!

Тук-тук! — раздалось где-то слева. Да так ясно и громко, что проснулся и Захарка.

Все замерли. Лежали тихо-тихо. И снова — тук-тук. Будто кто-то палкой о стену колотил.

Шевчук схватил фонарь и выбежал в сени. Следом за ним выскочил и Захарка. Вместе они внимательно осмотрели чердак, погреб, веранду — никого. Прекратился и стук. Только легли, снова — тук-тук!

— Что за наваждение! — рассердился Шевчук, схватил фонарь и выбежал на улицу. — Не покойники же, в самом деле, шутки шутят.

На улице было светло, огромная луна повисла высоко над тёмным лесом. Обошли с Захаркой вокруг дома, осмотрели всё: никого нет. Остановились на углу веранды. Захарка поёживался от ночной прохлады.

— Но кто-то же стучал, — сказал Шевчук, осматривая длинную доску. Она лежала на бревне нижнего венца рубленой веранды. Все концы брёвен Виктор аккуратно спилил, а нижние два для чего-то оставил. Видимо, хотел сделать лавочку. Бревно лежало на фундаменте и торчало из угла.

— Это мы с Дюшей качели сделали, — сказал Захарка. — Он на один край доски садится, а я на другой. Хорошо получается.

Теперь один конец доски упирался в землю, а другой поднимался над землёй почти на метр. Стоило Шевчуку чуть — чуть толкнуть поднятый конец, как он опустился вниз, ударился о землю, и раздалось — тук-тук. Потом доска снова приняла первоначальное положение.

— Ты понял? — спросил Захарку Шевчук. — Вот, оказывается, где «нечистая сила» сидит. — Он снова толкнул конец доски и опять — тук-тук.

— Но кто же качается на наших качелях? — недоумевал Захарка.

— А давай выясним. Посидим и посмотрим.

Они затаились за поленницей и стали наблюдать. Луна по-прежнему заливала светом двор, поблескивала на оконных стёклах. Тихо вокруг, ни единого звука. Только где-то у магазина лаяла собака.

— Мужчины, где вы? — вдруг послышался голос Наденьки. Она вышла на крыльцо и оглядывалась. — Мне одной боязно.

— Здесь мы. Иди к нам, — шёпотом позвал её Захарка.

Наденька тихо подошла и устроилась возле Захарки.

— Не дыши. Сиди спокойно, — приказал ей Захарка.

Сидят, ждут. Доска лежит на бревне и никто к ней не подходит. «Возможно, ветром её качает», — подумал Шевчук. Но сейчас даже слабого ветерка не было.

— Смотрите, — толкнул вдруг Захарка Шевчука, — хорьки.

— По-моему, горностаи.

— Молодые, детеныши с матерью, — зашептала Наденька.

— Тихо, — толкнул и её Захарка.

Их было пять штук. Они выскочили из кустов бурьяна и прямиком к доске. Вскочили на неё и побежали по наклонной вверх. Доска вдруг пошла вниз. Но не успела она удариться о землю, как зверьки соскочили и, будто наперегонки, помчались снова к наклонённому концу: тук-тук. И снова — тук-тук.

— Ишь, качели устроили. Им игра, а я чуть из дома не ушла, — сказала Наденька, поднимаясь.

— Посидим ещё, посмотрим, — попросил Захарка. Ему хотелось понаблюдать за игрой горностаев.

— Дети, им и хочется поиграть. Где-то, видно, живут недалеко. А к вам прибегают покачаться на качелях, — сказал Шевчук.

Зверьков уже не было. Доска по-прежнему спокойно лежала на бревне, один конец её упирался в землю, а другой торчал вверх.

— Идёмте спать, — сказала Наденька и сбросила доску на землю. — Сегодня хоть высплюсь спокойно.

Так назвал этот день Захарка. День хоть и был воскресный, но оказался серым и тусклым. Налетал холодный ветер, иногда срывался мелкий противный дождь. А по небу метались тяжёлые тёмные тучи. Одним словом, стоял скучный осенний день.

С утра Шевчук клеймил деревья на дрова, а теперь они вдвоём возвращались на телеге домой. Весь день Захарка ходил следом за Юрием Николаевичем, помогал ему искать самые старые и корявые деревья. Шевчук подходил к дереву, стёсывал щепу и ставил свою печать «ПР».

Остановились на берегу реки: решили до темноты порыбачить. Груню стреножили, отпустили пастись, а сами пошли к воде. Забросили удочки, но клёв был слабый. Клюнет один окунь — и опять ничего. Тогда-то и сказал Захарка, тяжело вздохнув: