Чтение онлайн

А на четвёртый день, когда Захарка вернулся из школы, бабушка сказала:

— Семена проклюнулись, можно приступать к севу.

— А как это семена проклюнулись?

— Вот, смотри. Видишь маленький беленький росточек? — Бабушка протянула семечко помидора. С боку его торчал заметный хвостик.

— Давай я его посажу.

— Сади, — сказала бабушка. — Вот тебе банка с землёй. В неё и сади. Это и будет твой «огород». Только надо за ним ухаживать, поливать, — улыбнулась бабушка.

Захарка спичкой протыкал в земле ямки и опускал в них проросшие семена. Потом так же, как и бабушка Вера, засыпал ямки землёй и полил тёплой водой.

— Ну вот, смотри теперь поливай свой «огород», чтобы земля не засохла, — сказала бабушка.

Стал Захарка ждать, когда же в его банке прорастёт рассада. Поливал через день, по нескольку раз на день заглядывал в банку. Земля чёрная, ни одного росточка нет. Посмотрит на бабушкины ящики — и там ничего нет. Пусто, чистая земля. А когда на пятый день пришёл из школы, вдруг заметил, что земля в его банке в нескольких местах приподнялась, а из-под неё еле заметные белые росточки выглядывают.

— Бабушка! — закричал Захарка. — Смотри, помидоры всходят!

— А ты как думал? Семена — та живые, вот в рост и пошли, — сказала бабушка. — К теплу поднимутся, подрастут, на огород их пересадим. Летом и зимой с помидорами будем.

Шевчук привёз с собой из отпуска пса Смелого.

Смелый, ещё молодой и беспородный — обычная дворняжка, — не по возрасту был понятлив и имел свой характер. Упрямый оказался пёс. Уж если ему что-то надо, он всеми путями постарается добиться своего.

В марте в Сибири морозы стоят ещё крепкие, особенно по ночам. Днём солнце поднимается высоко, и верхний слой снега подтаивает, а ночами замерзает и покрывается плотной коркой — настом. По такому насту собаки, лисы и зайцы бегают свободно, а человек проваливается. Но человек есть человек, он и лыжи на ноги нацепит. А вот копытным животным беда: не могут они по насту ходить. А снегу к этому времени всюду много.

Основную дорогу к Трошину пробивают бульдозеры, а лесные — некому. В лесу можно проехать только на тракторе да на лыжах. На Груне — и думать нечего, даже верхом не проедешь: запросто можно угробить лошадь.

Но любители поживиться народным добром ещё встречаются. Заедет такой в лес на тракторных санях — половину деревьев изведёт.

Поэтому Шевчук и направился в лес на лыжах. Дня за два-три, думал, обойдёт все лесные угодья. За ним увязался и Смелый. Бежит в десяти шагах от Юрия Николаевича, под каждый бугорок, под каждый кустик нос лохматый суёт.

Обошли они Чёрный лес, Долгий. Тишина вокруг, и всюду нетронутый снег блестит на солнце, будто стеклом покрылся. А когда зашли в Анютин лес, Смелый забеспокоился, засуетился и вдруг помчался в чащу. «Чего это он учуял? — думает Шевчук. — Если зайца, то косой свободно от него уйдёт, да и лиса близко не подпустит».

Пошёл следом и тут услышал лай. Смелый лаял громко и азартно на одном месте. Юрий Николаевич ускорил шаг, выбежал на лесную полянку и глазам своим не поверил. Смелый стоял возле какого-то животного и оглушительно облаивал его.

Шевчук подбежал ближе и увидел косулю. Бедное животное почти с головой провалилось в снег и не могло двинуться с места.

— Тубо! — закричал Шевчук на Смелого. Пёс лаять перестал, но стоял в трёх шагах от косули и зло скалил зубы, готовый в любой момент броситься на беззащитное животное. Косуля уже выбилась из сил, голову вытянула вперёд и положила на снег. Из глаз ее катились слёзы. Она со страхом смотрела на человека.

— Эх ты, Смелый, Смелый! Что же ты наделал? Загнал зверя в ловушку и рад! — покачал головой Шевчук.

Пёс услышал голос Юрия Николаевича, радостно вильнул хвостом, но по-прежнему зорко следил за косулей. Шевчук подошёл к собаке и за ошейник оттащил её в сторону.

— Сидеть на месте! Тубо! — приказал он псу.

Подошёл к косуле ближе и остановился. Она забеспокоилась, забилась в снегу, но через минуту снова притихла. Очень устала, крепко держал её снег.

«Что же мне с тобой делать? — думал Шевчук. — Сама ты из снега не выберешься: ноги поломаешь или волкам достанешься».

Волки, хоть и мало, но водились в этом лесу. Шевчук уже дважды их встречал, находил много волчьих следов.

«Оставлять тебя здесь на верную гибель нельзя, — размышлял Юрий Николаевич. — Если взять домой, то у моей хозяйки бабушки Вари сена ни клочка: не держит она корову. А если с дедом Прохором поговорить? Сена у Зотовых много. Вот бы Захарке радость была!»

Юрий Николаевич вытащил нож, нарезал тонких и гибких прутьев тальника, быстро сплёл циновки.

Нужно было вытащить из снега косулю, но она спокойно лежать на циновках не будет, ноги надо ей связать. Верёвок нет, а прутьями не свяжешь.

«Эх, была не была, сто рублей не деньги», — подумал Шевчук и снял телогрейку и пиджак. Стащил рубашку, оторвал подол, нарезал ленточек. Скрутил их — верёвочки получились.

Смелый зорко следил за косулей. Сидел молча. Но когда Шевчук подошёл к зверю, подбежал и он, гавкнул раз, второй. Пришлось отогнать его криком «Тубо!»

С огромным трудом Шевчуку удалось вытащить косулю из снега и связать ей ноги. Юрий Николаевич облегчённо вздохнул, вытер пот со лба и присел отдохнуть на лыжи рядом с косулей.

— Э, дорогуша, да ты скоро должна стать мамой, — заметил Шевчук, рассматривая косулю. — Как же тебя одну в таком глубоком снегу оставлять? Ножки тонюсенькие, как спички, никакой наст не удержит.

Отдохнув, Юрий Николаевич затащил косулю на циновки и положил их на лыжи. Таловый прут прикрепил к лыжам, к ошейнику пса привязал поясной ремень и пристегнул его к пруту.

— Ну, Смелый, помогай! — сказал Шевчук и поволок косулю из леса.