Шрифт:
Роберт Фиш
Захват
Конец лета, пять вечера, небо чуть подёрнуто лёгкой дымкой, на далёком горизонте виднеется размытая полоска беловатых облачков. Трёхмоторный реактивный лайнер Боинг 727 летит на высоте 28 тысяч футов. Он приближается к долине реки Теннеси на югоюгозападе и направляется от ньюйоркского аэропорта имени Кеннеди к Новому Орлеану.
Радист не без труда протиснулся через узкую дверь, поддёрнул брюки, дружески кивнул командиру корабля, сел за свой пульт, надел наушники и начал манипулировать выключателями и тумблерами аппаратуры. Командир на секунду остановил взгляд на радисте, не заметил никакой озабоченности в его лице, потом поглядел через плечо на вид, открывавшейся внизу. Солнечные блики сверкали на поверхности воды. Командир потянулся к микрофону, отключил негромкую музыку, транслировавшуюся в пассажирский салон, нажал кнопку, переключавшую магнитофон на микрофон.
– Леди и джентльмены, говорит командир корабля. Справа и почти под нами расстилается озеро Уоттс Бар. Пассажиры левого борта могут видеть дамбу и озеро Чикамауга. Впереди на востоке люди с острым зрением могут полюбоваться на величественные горы Смоуки…
Он аккуратно отложил микрофон, снова зазвучала музыка. И почти в то же мгновение на панели интеркома, внутреннего переговорного устройства, вспыхнула сигнальная лампочка. Командир наклонился и нажал кнопку.
– Слушаю?
– Командир, это Кларисса. У нас неприятности!
– Какие неприятности?
– Один пассажир заперся в туалетной комнате вместе с Милли. – Голос стюардессы звучал напряжённо, будто она опасалась, что её неправильно поймут. – Знаете, это не обычное приставание, командир. Это попытка захвата самолёта. – Девушка старалась говорить спокойно, но волнение выдавало её.
Радист удивлённо повернул голову. Второй пилот начал подниматься с кресла, но командир лайнера Литтлджон жестом остановил его.
– Где наши охранники?
– Один сейчас здесь со мной…
– Как реагируют пассажиры?
– Они ничего не подозревают. Пока.
– Вот и отлично. Пусть так и остаются в неведении. А теперь передай трубку охраннику.
Короткая пауза, потом – мужской голос:
– Привет, командир. Похоже, получилось так: один из пассажиров прошёл в туалетную комнату, и никто не обратил на это особого внимания. Оказавшись рядом с туалетом, он приставил ствол пистолета к виску стюардессы, и заставил её войти внутрь. Я разговаривал с ней через дверь. Пока что у неё всё в порядке, но она говорит, что этот тип вооружён пистолетом и ножом, а, кроме того, у него в руках бутылка с нитроглицерином, по его утверждению. Эта жидкость, как сказала девушка, маслянистая и желтого цвета. – Охранник прокашлялся. – Ну, что прикажете делать?
– Ничего, – ответил командир быстро и уверенно. – Возвращайтесь на своё место. Милли вынуждена говорить за него, потому что он зажал её между собой и дверью. Так что идите и сядьте в кресло. Пусть Кларисса ведёт переговоры. А я намерен связаться с НьюОрлеаном и получить от них дальнейшие указания.
Радист уже переключился на передачу: он вызывал диспетчерскую НьюОрлеана. Лицо командира оставалось суровым и уверенным.
– Кларисса, – вызвал он стюардессу через микрофон внутренней связи.
– Да, командир?
– Повесьте на дверь туалета вывеску «Туалет на ремонте». И задёрните занавески. У Милли попрежнему всё в порядке?
– Да, сэр. Хотя, одну минутку… она чтото говорит… – пауза – Командир? Она говорит, что угонщик требует изменить курс и лететь на Джексонвилл. Говорит, для дозаправки.
– А куда он вообще хочет лететь? У нас хватит топлива хоть до Кубы. Скажи Милли, пусть она напомнит ему, что у нас не 747ой.
– Да, сэр. Она пока ничего больше не говорила.
– А как его зовут, этого угонщика?
– Он зарегистрировал билет на имя Чарльза Вагнера из Хартфорда. Занимал кресло 16С у прохода. Я подавала ему ланч после вылета из Кеннеди….
– Как он выглядит?
– Он похож, – голос Клариссы звучал неуверенно, – на кого угодно, на любого из пассажиров. Лет тридцати с чемто, волосы длинные, но негустые…
– Он много спиртного выпил?
– Нет, только пиво. Я уверена, что он не пьян. Так что мне теперь делать?
– Ничего. Постарайся выглядеть очень занятой. Это на тот случай, если ктото заинтересуется, почему ты задержалась в салоне. Не забудь повесить табличку на дверь туалета, и задёрнуть занавески. Дай мне знать, если…
– Диспетчерская в Новом Орлеане. Они засекли нас, – перебил командира радист.
– Пошлите сигнал бедствия «Мэйдей»! У нас на борту угонщик, – сказал командир в микрофон.
– Его условия?
– Он запер нашу стюардессу в туалетной комнате. Вооружён, возможно, держит в руках бутылку с нитроглицерином.
– Куда он хочет лететь?
– Пока только до Джексонвилла. Говорит, для дозаправки.
– Не отключайтесь, – сказал голос. – Я поговорю с руководством и вернусь к вам.
Командир уставился в пространство, его лицо застыло в неподвижности. Но руки твёрдо держали руль высоты. Тени впереди сгущались. Ожидание казалось бесконечным. В эфире слышалось потрескивание статических помех. Но вот динамики снова ожили. Теперь говорил другой голос, более уверенный, голос начальника.
– Командир Литтлджон? Служба безопасности Нового Орлеана. Получено разрешение на изменение курса, летите в Джэксонвилл.
Второй пилот уже углубился в лётные карты, прокладывая маршрут. Капитан Литтлджон начал плавный разворот, лайнер чуть наклонился. Ему пришла в голову идея, как объяснить пассажирам этот неожиданный крен.
– Леди и джентльмены! – сказал он в микрофон интеркома. – Для того, чтобы пассажиры по другому борту лайнера могли насладиться видом долины реки Тенесси в этот поздний час…