Чтение онлайн

Наконец голландцы получили разрешение перенести свой "особо ценный груз" (оказавшийся на поверку испытываемым новоизобретением минхеера Гюйгенса - морским хронометром) на "Гардарику", и очередь представляться пришла уже седому мужику и мальчику. Мужик, сняв шапку и поклонившись, на неплохом голландском языке отрекомендовался Фёдором Дементьевым.

–  Состою денщиком при Петре Михайлове, недоросле дворянском, определённом по повелению царя Ивана Алексеевича в учение, - добавил он. А мальчик, что самое интересное, с достоинством поклонился, когда его представили.

–  По батюшке-то тебя как звать, Фёдор Дементьев?
– спросила Галка по-русски. Её русский язык по понятным причинам несколько отличался от русского языка тех времён, но у неё всегда наготове было объяснение. Язык один, а диалектов много.

–  Артемьев сын я, - Фёдор усмехнулся в бороду: похоже, не врут люди, что правит тут бабёнка русских кровей.

–  Вот что, Артемьич, раз уж привёз…сего недоросля дворянского к нам в учение, знай - у юнг на наших кораблях денщиков не бывает, - спокойно проговорила Галка, краем глаза наблюдая за реакцией Петра. Мальчишка пока никакого недовольства не проявлял, скорее, наоборот - наверняка был рад избавиться от опеки навязанного ему человека.
– Нянек - тоже. Так что или сам на службу поступай, или езжай себе с миром обратно.

–  Но как же… А повеление царёво?
– опешил Фёдор.
– Да и не могу я на службу-то, и без того при деле!

–  Я уж как-нибудь сама с этим разберусь. Иди с Богом… Иди, Артемьич, не зли моих людей, - с нажимом повторила Галка, заметив, что на шкафут подтягиваются матросы во главе с боцманом.
– Порвут на тряпки, и пикнуть не успеешь.

–  Да как же я покажусь обратно без Петруши!
– взвыл Фёдор.

–  Ладно. Придём в порт - решим, как поступить. А пока возвращайся на барк, Артемьич. Мы тут как-нибудь без тебя обойдёмся, - Галка давно поняла, что за субъекта прицепили на хвост юного царевича: опять "хороший человек из Тайной канцелярии". И заговорщически подмигнула мальчишке. А тот кусал губы, чтобы не рассмеяться. Может, и не держал он зла на сестрицу Софьюшку, но людей её явно не жаловал.
– Всё, господа, - добавила она по-французски.
– Время для визитов исчерпано. Через четверть часа поднимаем паруса.

–  Что это?

–  Бизань-ванты.

–  А для чего они?

–  Чтоб мачта нам на голову не упала. И ещё чтоб матросы могли на крюйс-салинг подняться.

–  А это как называется?

–  Флаг-фал.

–  Это чтоб флаги поднимать, значит?

–  И флаги, и вымпелы, - ответила Галка.
– Правильно делаешь, что спрашиваешь, парень. Голова человеку на то и дана, чтобы ею думать, а не только шапку носить.

–  Шапки тоже всякие бывают, - с вызовом ответил царевич. Видимо, накрутить насчёт шапки Мономаха его уже успели…

–  Верно, - Галка не стала сходу нарываться на конфликт - искусство, которому Петру ещё предстоит долго учиться.
– Но даже этих шапок нужно быть достойным. На пустой голове и корона будет сидеть как дурацкий колпак.

–  Учиться-то поди нелегко, - вздохнул мальчик, молча согласившись с последним утверждением.

–  Учиться всегда нелегко, парень, особенно если учишься полезному делу… Ладони-то уже в мозолях, - хохотнула мадам генерал, случайно заметив руки Петра.
– Где нажил? Небось, на борту голландца упражнялся?

–  Где нажил, там нажил, - дерзко ответил мальчишка, пряча руки за спину.
– То моё дело.

–  Юнга Михайлов, - не повышая голоса, но с явственно прозвеневшей стальной ноткой проговорила мадам генерал.
– Если вы изволите дерзить капитану, у вас для этого должны быть веские основания. Либо предъявите их, либо примите положенное наказание за беспричинное нарушение субординации. Вам ясно?

–  Ясно, - процедил сквозь зубы упрямый мальчишка. Ох, и не любит же он подчиняться…

–  На корабле может быть только один капитан, парень. Запомни раз и навсегда.

Один из шкотов грот-брамселя вдруг дал слабину: видать, плохо закрепили. Здоровенный парус захлопал выпроставшимся краем, заплескался на ветру.

–  Гаспар, мать твою! У тебя что, руки из задницы растут?
– во всю глотку, не утратившую с годами ни капли своей мощи, заорала Галка. Она не хуже боцмана знала, кому в этой вахте было поручено крепить шкоты. А в следующий миг, словно приняв какое-то решение, вдруг обратилась к мальчишке: - Узлы вязать умеешь?

–  Научили, - ответил тот.

–  Ну-ка покажи вон тому безрукому, как надо шкоты крепить!

Гаспар, четырнадцатилетний юнга, обиженно шмыгнул носом, но смолчал: ничего не попишешь, сам виноват. А мальчишка-московит, несмотря на свои десять…вернее, без двух месяцев одиннадцать лет, ростом почти его догнавший, на удивление ловко захлестнул пойманный матросами шкот за кофель-нагель и столь же ловко закрепил его хитрым узлом… Когда Петруша обернулся, в его глазах светилась даже не радость - истинное счастье. Он что-то сделал, и сделал лучше других!… Галке всё стало ясно. По крайней мере, насчёт этого мальчика. Первый император России действительно вкладывал в то, что делал, всю душу без остатка. Причём, безразлично, что именно он делал - вязал узлы, стриг бороды, махал топором или развлекался. "Да, тяжело с ним будет, - подумала капитан "Гардарики", сдержанно похвалив юнгу Михайлова за отличную работу.
– Контролировать свою силищу он научится, не вопрос. Морская наука и не из таких спесь вышибала, а Мигель умеет салаг строить. Но самое сложное как всегда состоит в выборе цели и путей к ней. С целью у Петра Алексеича был полный ажур, вот с путями…"

Это был уже другой мир. Другая история, хоть и создаваемая теми же людьми. Теперь корабль этой истории находился в незнакомых водах, и никто не мог предсказать, куда его занесут ветра и течения будущего.

Но зато он шёл своим собственным курсом.

На этом месте в нашей истории много позже был основан Форт-Лодердейл.

Индейское название Мексики, упоминается в докладах Кортеса.

Остров у юго-восточного побережья Санто-Доминго.

"Стоило, конечно, взять билеты на прямой рейс из Мадрида, но надо было раньше о том подумать. А так - все билеты проданы. Курортный сезон, всё такое…"

И в самом деле, пока старушка Европа заливается холодными осенними дождями, не вредно съездить на недельку другую в тропики. Позагорать, лёжа на белом, мягком коралловом песочке, поплескаться в тёплом Карибском море, погулять по знаменитому Малекону, где на протяжении последних двадцати лет каждый вечер устраивают фантастически прекрасные голографические представления. Но Диего Веласко Серменьо приехал сюда не отдыхать.