Чтение онлайн

Сетракяну оставалось только теряться в догадках, что бы все это значило.

Помощница спустилась со сцены по боковым ступенькам и направилась к Сетракяну. Профессор в замешательстве следил за ее приближением, а затем с еще большим недоумением проводил ее взглядом, ибо ассистентка прошла мимо, миновала еще три ряда, остановилась возле Айххорста и, склонившись к самому его уху, стала что-то шептать покупателю.

– Вы можете сказать мне это прямо здесь, – произнес Айххорст, мастерски имитируя губами человеческую мимику.

Помощница прошептала еще несколько фраз, прилагая все силы, чтобы сохранить конфиденциальность.

– Это смешно! – рявкнул Айххорст. – Здесь какая-то ошибка.

Помощница извинилась, но не отступала.

– Это невероятно. – Айххорст поднялся на ноги. – Вы должны приостановить аукцион, пока я не проясню ситуацию.

Помощница, обернувшись, бросила быстрый взгляд на ведущего, потом посмотрела наверх, на застекленный балкон – оттуда, с высоты, за аукционом следили главы «Сотбис», подобно тому как гости клиники наблюдают за ходом операции.

– Боюсь, сэр, что это невозможно, – сказала помощница, снова повернувшись к Айххорсту.

– Я вынужден настаивать.

– Сэр…

Айххорст обратился к аукционисту, тыча в него табличкой:

– Не смей стучать своим молотком, пока мне не позволят связаться с моим благожелателем.

Аукционист вернулся к своему микрофону.

– Правила аукциона совершенно определенны на этот счет, сэр, – сказал он. – Боюсь, ваша кредитоспособность…

– Я более чем кредитоспособен!

– Сэр, по нашей информации, ваша кредитная линия только что аннулирована. Мне очень жаль. Вам следует выяснить отношения с вашим банком…

– С моим банком?! Поступим наоборот. Прежде всего закончим торги здесь и сейчас, а уж потом я улажу всю эту неразбериху.

– Мне очень жаль, сэр. Правила наших аукционов не менялись многие десятилетия. Их нельзя изменить. Ни для кого. – Аукционист оглядел аудиторию и продолжил торги: – Последнее предложение – тридцать два миллиона.

Айххорст поднял табличку:

– Тридцать пять миллионов.

– Извините, сэр. Последняя заявка тридцать два миллиона. Кто-нибудь предложит тридцать два с половиной?

Сетракян сидел в полной готовности, положив свою табличку на колено.

– Тридцать два с половиной?

Молчание.

– Тридцать два миллиона, раз.

– Сорок миллионов! – выкрикнул Айххорст, стоя в проходе.

– Тридцать два миллиона, два.

– Я протестую! Вы должны немедленно отменить этот аукцион. Вы обязаны дать мне время связаться…

– Тридцать два миллиона. Лот тысяча семь продан покупателю под номером двадцать три. Мои поздравления!

Молоточек стукнул, подтверждая сделку. Публика разразилась аплодисментами. К Сетракяну потянулись руки поздравляющих, однако старый профессор со всей быстротой, на которую был способен, поднялся на ноги и прошел в переднюю часть зала, где его встретила еще одна помощница.

– Я хотел бы получить права на книгу незамедлительно, – проинформировал ее Сетракян.

– Но, сэр, нам нужно подготовить соответствующие документы…

– Вы можете проверить и убедиться, что оплата, включая комиссионные аукционного дома, уже произведена, поэтому я вступаю в обладание книгой, и делаю это немедленно.

Помятый «хаммер» Гуса, виляя между брошенными машинами и порой сшибаясь с ними, пронесся по мосту Куинсборо. На Манхэттене Эф увидел десятки военных машин, скопившихся на пересечении Пятьдесят девятой улицы и Второй авеню перед станцией подвесной канатной дороги, ведущей к острову Рузвельта. По бортам больших, крытых брезентом грузовиков шла черная трафаретная надпись: «Форт-Драм», [41] на двух белых автобусах и некоторых джипах такими же буквами было начертано: «ВАСША „Вест-Пойнт“». [42]

– Закрывают мост? – спросил Гус.

Его руки в черных перчатках цепко держали рулевое колесо.

– Возможно, усиливают карантин, – сказал Эф.

– Как вы думаете, они с нами или против нас?

Эф увидел, как люди в камуфляжной форме расчехляют большой пулемет, установленный на грузовике, и почувствовал, что на душе чуть полегчало.

– Я бы сказал, с нами.

– Надеюсь, – откликнулся Гус, резко сворачивая на север. – Потому что, если нет, вся эта фигня становится еще интереснее.

Они подъехали к углу Семьдесят второй улицы и Йорк-авеню как раз к началу уличного боя. Из кирпичной башни «Дома Мэри Мэннинг Уолш», расположенного напротив здания «Сотбис» – на другой стороне улицы, – волной хлынули вампиры. То были престарелые обитатели интерната, исполненные новообретенной подвижности и стригойской силы.

Гус выключил двигатель и открыл багажник. Эф, Анхель и два «сапфира», выпрыгнув из машины, принялись расхватывать серебро.

– Полагаю, он ее все-таки заполучил, – сказал Гус, вскрыв картонную коробку и вручив Эфу две узкогорлые вазы из цветного стекла; в вазах плескался бензин.

– Заполучил что? – спросил Эф.

Гус засунул в каждый сосуд по тряпичному фитилю, открыл щелчком серебряную «Зиппо» и поджег тряпки. Затем взял у Эфа одну вазу и отошел на проезжую часть, подальше от «хаммера».

– Ну, братан, повыше и от души! – выкрикнул он. – На счет три. Раз. Два. Опа-а-а!

Компактные снаряды – обыкновенные «коктейли Молотова», но только в экономичной расфасовке, – пущенные словно из катапульт, встретились над головами беснующихся вампиров. Вазы разбились на мелкие кусочки, горючая смесь немедленно вспыхнула, и жидкий огонь обрушился на тротуар, растекшись двумя лужами адского пламени. Первыми полыхнули две сестры-кармелитки, их бело-коричневое облачение занялось, как газетная бумага. Затем огонь охватил множество других вампиров, выскочивших из интерната в халатах и капотах, – улица огласилась пронзительным визгом.

Тут за дело взялись «сапфиры»: они насаживали объятых пламенем тварей на серебряные вертела и мгновенно приканчивали их, – а по Семьдесят первой улице неслись уже новые толпы вампиров, словно бесноватые пожарные, получившие телепатический сигнал тревоги о возгорании пятой категории.

Два пылающих вампира бросились в атаку, оставляя за собой огненные шлейфы, – их удалось остановить не более чем в полуметре от Гуса, буквально нашпиговав серебряными пулями.

– Да где же они, черт побери?! – заорал Гус, глядя на главный вход в здание «Сотбис».