Чтение онлайн

– Сережа, в таких случаях дети виноваты меньше всего, – сказала Виктория. – А Петя – он еще ребенок.

– Этот ребенок едва не стал убийцей!

– На нем вина, никто не спорит. Но на нас на всех вины гораздо больше.

– Щас! – зло сказал Проскуров.

– Мы все своими делами были заняты. И никто не подумал, как ему тяжело. Никто с ним не поговорил. Его бросили и про него забыли. Для него это шок. Он не знал, как с этим справиться.

– Я ему создал условия!

– Никаких таких условий ты не создал!

– Ты что такое говоришь? – нахмурился Проскуров.

– Сережа, он не с Луны к нам прилетел, этот Петя. Он твой сын, и ты его воспитывал. Ты жил рядом с ним, ты должен был вырастить нормального мальчишку, а у тебя… именно у тебя!.. вырос вурдалак…

– Ты что говоришь?! – взорвался Проскуров. – Ты отдаешь себе отчет? Зачем ты это делаешь?

– Я боюсь, как бы такое не повторилось с Алешей, – ответила Виктория и заплакала. – Понимаешь, мы рожаем нормальных детей. Рост, вес – полный порядок! А вот какие будут у него мозги, какие мысли в голове – тут нужен труд! Чтобы урод не вырос!

– Тьфу ты! – сказал в сердцах Проскуров.

Злился. Но зацепило его, это было видно.

Вечером Китайгородцеву позвонил Хамза.

– Приезжай в Отрадное, – сказал он.

Китайгородцев помчался в Москву.

С Хамзой он встретился у станции метро.

– Обыск там уже идет, – сообщил Хамза. – Но женщины нет.

– А где она? – насторожился Китайгородцев.

– Соседи говорят, что днем ушла. Торопилась.

– Черт! Неужели почувствовала что-то?

– Все может быть, – мрачно подтвердил Хамза. – Ждать ее не стали. Квартиру вскрыли в присутствии понятых.

– Нам бы посмотреть, – подсказал Китайгородцев.

– Мы позже зайдем, когда там все закончится. Посторонние при обыске – лишний повод результаты обыска потом опротестовать. Так что все гладко должно пройти, без всяких осложнений.

Они подъехали к дому, в котором жила Проскурова, но оставались в машине. Сидеть пришлось долго, до самой ночи. Женщина так и не появилась.

Около полуночи из подъезда вышел незнакомый Китайгородцеву человек в штатском, коротко переговорил с Хамзой, после чего Хамза сделал знак Китайгородцеву: можно идти.

Пока шли к подъезду, Хамза успел сказать Китайгородцеву:

– Ничего они не нашли. Кроме Петиного яда, разумеется.

В квартире было людно. Мужчины в форме и в штатском. Некоторые здоровались с Хамзой.

Кругом царил беспорядок. Перевернули квартиру вверх дном. Китайгородцев прошелся по комнатам, внимательно все разглядывая, но ни к чему не прикасаясь. Из всего, что он увидел здесь, его внимание привлек только паспорт.

– Можно взглянуть? – спросил он у оперативников.

– Да на здоровье! – отмахнулись от него.

Раскрыл паспорт. Да, это жены Проскурова документ.

– Извините, у меня вопрос, – сказал Китайгородцев. – Когда квартиру вскрывали – дверь на сколько замков была закрыта?

– На один, – ответили ему.

А всего замков три, Китайгородцев это помнил.

Женщина ушла из дома, дверь заперев только на один замок. И паспорт свой оставила. В Москве без документов давно уже редко кто ходит. Так что она уходила на минутку и недалеко. А пропала надолго. Пропала – ключевое слово.

– У меня уже почти нет сомнений в том, что с ядом – это все-таки она, – сказал Хамзе Китайгородцев. – Но вот это ее паническое бегство… Я не понимаю. Как она могла узнать о том, что Петя попался?

У Хамзы версий не было.

Китайгородцев поднял голову и встретился взглядом с женой Проскурова. Она смотрела на него с фотографии на стене. И там, на фотографии, женщина не выглядела ни брошенной, ни несчастной. Смеялась и смотрела в объектив вполне счастливым взглядом.

– У нее есть ухажер, – вспомнил Китайгородцев.

– Ты его знаешь? – спросил Хамза.

– Нет. Но мне мальчишка говорил. Может, через ухажера того ее искать?

– Для начала ухажера надо бы найти, – подсказал один из оперативников.

– Какие-то следы должны остаться. Номер телефона в записной книжке. Или даже вместе они сфотографировались, – кивнул Китайгородцев на фотоальбомы.

И сам принялся перелистывать страницы альбомов.

Если на фотографиях обнаруживались какие-то мужчины, Китайгородцев такие снимки откладывал в сторону. Он обратил внимание на то, что фотографий самого Проскурова здесь не было. Судя по обрезанным неровно фотокарточкам, его жена с помощью ножниц запоздало пыталась подправить кое-что в своей незадавшейся семейной жизни.

В третьем или четвертом по счету альбоме, в самом его конце, где бессистемно хранились снимки неудавшиеся, он наткнулся на фотографию проскуровской жены: неведомый фотограф, делая снимок, ошибся, когда наводил объектив, и в фокусе оказалась не женщина, а пейзаж за ее спиной. Детали пейзажа просматривались четко, а изображение проскуровской жены получилось размытым, но все равно по ее прическе, по улыбке и по платью можно было понять, что это она. Китайгородцев этот бракованный снимок приложил к фотографии в рамочке, висящей на стене. Это были кадры одной и той же съемки. В один день все делалось. С разницей, возможно, в несколько секунд.

– Я знаю это место, – ткнул пальцем в бракованный снимок Китайгородцев. – Вот это место за ее спиной – гаишная площадка. Мы туда с Петей Проскуровым наведывались и письма забирали. Это недалеко отсюда.

Недалеко. И Проскурова ушла недалеко. Без документов. И дверь заперла на один замок из трех.

– Похоже, что это жилой дом напротив той площадки. На балконе фотографировались. Там ухажер ее живет, – сказал Китайгородцев. – И там ее надо искать.