Закажи себя сам!
Шрифт:
– Точно! – сначала обрадовалась Танечка, но потом снова угасла. – И скажу, и чего? Его эта мурена крашеная тоже ребенка ждет.
– А ты скажи, что тот ребенок не от него! Не от Вазонова!
– Ну и что? Ты же знаешь – этот мякиш для беззубых будет растить того, кого она принесет! Принеси она обезьяну, Мартын даже не поморщится!
– Ну тогда… тогда надо, чтобы у нее не было ребенка. Напугать ее чем-нибудь, можно и руку приложить, якобы это хулиганы!
– Ты серьезно? – вытаращилась Татьяна.
– Да мне-то все равно, – дернула плечиком Лена. – Но я бы на твоем месте…
И Татьяна стала пугать. Позвонила Алене и честно предупредила, что если та добровольно не избавится от ребенка, ей просто помогут, применив силу.
Супруга Вазонова не испугалась, а даже нахамила. В тот же день к Татьяне забежал братец и, по обычаю, попросил денег. Но теперь Таня не стала давать ему взаймы, а потребовала отработать. Никита недолго отнекивался, деньги взял и пообещал выполнить работу в самое ближайшее время. Правда, припугнул, что дело подсудное, а потому требовал втрое увеличить гонорар. Татьяна согласилась. Зато уже через два дня Вазонов во всеуслышание заявил, что его жена лежит в больнице, а потому он на работе сегодня быть не может, у него горе – они потеряли дитя. Татьяна выдохнула. Все оказалось не так страшно.
Однако уже вечером к ней подошла Леночка и тихонько проговорила:
– Тань, ты слышь чего, скажи своему Вазонову, чтобы он мне… ну хоть тысяч десять к зарплате прибавил.
– Десять?! Ты очумела, да?! Да откуда у него?! Ты ж знаешь, он сейчас все вкладывает в дело! И остальным еще с прошлого месяца не выплатил!
Леночка как-то недобро перекривилась и фыркнула:
– Мне-то не надо лапшу на уши вешать, не забывай – я у него все счета веду. А деньги уговори – пусть добавит! Иначе я ему скажу, что это ты на Алену парней натравила! Небось твой же братец и довел девку до больницы!
Татьяна перепугалась. Если Ленка заявит это в милиции, если они станут допрашивать Никиту, тот сразу сестрицу сдаст, и тогда…
– Ладно, я поговорю, – прошипела Татьяна. – Но ты теперь тоже соучастница! И запомни – если меня спросят, я скажу, что это твоя идея, и тебе за это даже приплатили, понятно?!!
– А чего ж непонятного, – весело дернула плечиком Ленка. – Ты, главное, скажи Вазонову про деньги. А я секреты хранить умею.
А потом обстоятельства так сложились, что уже не у кого было спросить – правда ли, что Алену избил именно Никита, – Никита погиб. Зато вокруг них стали ходить какие-то странные тетки, высматривать, вынюхивать! А тут еще Серовский с Петровым так некстати погибли. Того и гляди милиция копнет глубже и… В общем, обе интриганки испугались не на шутку, а потому и повели себя совершенно неправильно.
– Вот и все, – развела руками Василиса. – Ну как я их, а?
Люся блаженно потянулась.
– Как хорошо-о! Вася, ты вообще умная какая-то оказалась. Я вот столько лет с тобой живу, а про твой ум не догадывалась. Нет, и все же – какие мы с тобой были дурочки – ссорились из-за всякой ерунды, кричали по пустякам, обижались зачем-то. Жизнь – она вещь хрупкая, ненадежная, и надо беречь каждый день, ценить каждую минуту! Не думай о секундах свысока-а-а-а…
Люсино проникновенное пение прервал звонок.
На пороге стояла Ольга и держала на руках маленького Васю.
– Оленька!! Что случилось? – всполошилась Люся. – Ты почему одна? А где коляска, Володя?
– Да-а… – неопределенно махнула рукой дочь.
– Что такое? – подошла Василиса.
– Теть Вася, возьмите Василька, я разденусь…
Ольга передала в руки Васи ребенка и скинула шубку.
– Оля! Быстро рассказывай! Вы поссорились с Владимиром? – стала наступать на дочь Люся. – Ты опять связалась с кобелями? К тебе приезжал любовник, и вы собрались с ним на Канары? Ты беременна от другого мужчины?!
– Мам, ну куда тебя понесло-то? – вытаращилась на мать Ольга. – Просто… просто позавчера к нам заявился отец, сообщил, что у него горе, я не смогла ему отказать, и… и они до сих пор с Володей обмывают папино несчастье…
– Что за несчастье? – нахохлилась мать.
– Мам, он так и не смог нам рассказать. Его спрашиваешь – начинает плакать, а не спрашиваешь… просто сидит и пьет… А мне Василька купать надо, спать укладывать, а Василек, оказывается, совсем не хочет засыпать под застольные песни.
– Ах, так этот мерзавец еще и поет!! И в таком-то горе!!! А ну набирай номер!.. – ухватилась Люся за телефонную трубку. – Какие там у тебя цифры?
– Люся… – осторожно подошла к подруге Василиса. – Я только что унесла Василька в твою спальню, ты бы потише, а? И потом… тебе совсем нельзя кричать, ты же помнишь…
Но Люся уже ничего не помнила! Ее внука вытурил из собственной детской обнаглевший Таракашин!!! Он уже три дня не дает покоя ее дочери!! Да еще и воет при этом!! Негодяй!!!
– Таракашин!!! Мерзкое отродье!! Немедленно убирайся из Ольгиной квартиры ко всем чертям!!! Я сейчас сама заявлюсь и спущу тебя прямо с балкона!!!
– Люсенька-а… А я уже и здесь! – пьяненько захихикал в трубку несносный батюшка.
– Насекомое!!! – визжала Люся от бессилия и даже топнула ногой. – Я сейчас… сейчас же приеду!!! Я тебя…
– Люсенька, а тебя что – уже выписали? А Анечка сказала, что тебя в больницу отвезли… И я сразу же… Я тогда от Анны и сбег! И теперь тут… утешаю… мы с зятем решили, что будем жить вместе!
– Вместе?!! Да я сейчас тебя на клочки! Я тебя на флаги!.. Я!..
В тот же миг Люся задергалась в чьих-то могучих руках – Василиса крепко зажимала подруге рот и шипела в самое ухо:
– Молчи, Люся, молчи!! Только что еле разгреблись. Ну нельзя тебе орать, когда ты поймешь?!
Однако судя по тому, как яростно дергалась в руках Люся, как пыталась даже ногой дотянуться до телефона, Василиса поняла – если Люся и поймет, то совсем не скоро. Видимо, это поняла и Ольга, потому что тоже ухватилась за бедный Люсин рот и рявкнула: