Чтение онлайн

– Замуж? В 17? – протянула я, а потом почти сразу замолчала, понимая, что Ясмин, скорее всего, мусульманка, а в их культуре подобное явление – норма.

– Вот именно! – отозвалась она и показала на себя пальцем, – Как видишь, на мне нет никакой национальной одежды. Ливан – государство светское, и женщины там вольны делать все, что захотят. Моя семья не слишком религиозна, но, что касается замужества…

Ясмин тяжело вздохнула.

– Папа, братья и тетушки оберегали меня с самого момента маминой смерти, понимаешь? Они были слишком навязчивы. Постоянно пытались защитить от каких-то мнимых угроз, постоянно что-то запрещали… Это жутко давило на меня.

– А твоя свадьба стала для них этой самой навязчивой идеей, – заключила я.

Ливанка кивнула.

– Они думали, что так будет лучше для меня и поэтому выбрали «подходящего» по их критериям жениха, – подобно мне, она также изобразила в воздухе кавычки. – Но я заупрямилась и заявила, что буду поступать в университет. Языки всегда были моей страстью, я безумно хотела получить соответствующее образование…

Я улыбнулась. Кажется, мы с этой девушкой точно сможем найти общий язык.

– У меня были похожие чувства перед поступлением. Я долго терзалась что выбрать: языки или литературу. Но, потом поняла, что одно другому не мешает. Правда, в этом плане, моя семья меня полностью поддержала.

– Папа долго со мной препирался, даже просил братьев как-то повлиять на меня и в итоге мы пришли к соглашению: я остаюсь дома и поступаю в один из университетов Бейрута, но при этом начинаю встречаться с тем самым человеком, которого он для меня выбрал.

– И что произошло потом? – я подперла ладонью щеку, отчетливо понимая, что хорошего конца у этой истории точно не будет.

– Несколько лет все шло хорошо. Мы встречались по три раза в неделю. Ходили в кино, на выставки… В общем, вели себя как самая обычная пара.

На мгновение Ясмин замолчала. На ее лице застыла грустная улыбка:

– А потом я пришла к выводу, что все это просто одна большая бессмыслица! Да, мы с Маликом много говорили, даже несколько раз ездили в совместные путешествия, но…

– Но, ты не могла изменить себе, – закончила за нее я.

Ливанка кивнула.

– Я все время пыталась сбежать от всего этого. Старалась как-то забыться, начать что-то делать и… тут меня осенило! Мне нужно было занятие, достойное настоящего филолога, и вот тогда-то я и начала изучать русскую культуру. Не знаю, почему я выбрала именно это… Может потому, что меня всегда привлекал холод, который был так непривычен для моих родных краев. До этого я уже была страстно влюблена в Скандинавию и даже выучила норвежский язык… Но потом вдруг поняла, что этого недостаточно.

– Очень необычно, – прокомментировала я. – Когда-то я хотела выучить шведский, но из этого ничего не вышло.

– Как бы там ни было, я начала усердно учить язык. Отец даже нанял для меня преподавателя, я принялась за программу, как за баллон с бесценным кислородом. Когда я поняла, что могу достойно осуществлять переводы, Малик ни с того ни с сего пригласил меня съездить вместе с ним в Париж. Когда я… совершенно случайно узнала от одной из тетушек о… «цели» этой самой поездки, то ужаснулась.

Я нервно сглотнула, понимая, что рассказ подходит к концу.

– Они сказали, что там он собирается сделать мне предложение. А это означало, что он также, скорее всего, потребует от меня чего-то «большего», чем наши… привычные объятия.

– И что ты сделала?

– Отец устроил званый ужин, и на нем я… публично заявила о том, что знаю о предложении. А также о своем отказе от него. Отказе от Малика.

– И как твоя семья это восприняла?

– Ты даже не представляешь, какой грандиозный был скандал! Отец и братья считали, что я сошла с ума, что я не в себе. Семья Малика пришла в гнев! Им очень хотелось заполучить меня в невестки.

– Это и не удивительно, – улыбнулась я. – Ты только посмотри на себя! Ты же просто красавица!

– Спасибо. – Ясмин одарила меня своей лучезарной улыбкой. – Малик был расстроен, но не убит. Он всегда прекрасно знал о моих чувствах и потому поддерживал, как мог. Я знала, что он влюблен, но ответить на его чувство я, увы, не могла.

Снова повисла пауза.

– Я рада, что приняла это решение. Мне не хотелось никого обманывать, – продолжила она. – Я сказала отцу, что хочу перевестись в другой университет, как можно дальше от Бейрута. На меня давила вся эта гнетущая обстановка. Наверное, именно тогда что-то и подсказало мне, что я должна продолжить свое образование здесь, в России. Написать диплом, начать нормально практиковать язык, а заодно и обо всем подумать. Папа обо всем позаботился, и… вот я здесь!

Ясмин победно ткнула в себя пальцем.

– Не жалеешь о том, что твоя жизнь могла бы сложиться по-другому, если бы ты тогда поступила так, как хотели твои родные?

– Нисколько! Мне здесь нравится, хоть и немного холодновато!

Мы обе вновь улыбнулись.

– Мне нравится изучать русский язык, ваши обычаи. Правда, оказалось, что с общением могут возникнуть… некоторые проблемы. Мне тяжело было адаптироваться. Ольга и Виолетта были первыми, с кем я здесь познакомилась. Мне казалось, что они такие милые…

– Просто, они хорошо умеют притворяться, – сказала я. – «Новенькие» – их наибольшая слабость. Ольга любит держать всех «нужных» людей под контролем. Ей всегда пригодятся те, кто сможет доставать сведения о тех, кто ей не нравится.

Я выдержала паузу.

– Ну, или те, кто чем-то отличается от остальных.

– Она была очень приветливой, интересовалась откуда я, почему перевелась. Много рассказывала об университете. Мне казалось, что для того, чтобы понять ваш народ – общение наилучший вариант. Мы довольно много разговаривали друг с другом, но однажды она начала поливать грязью одну девочку с другого факультета. Тогда-то я и поняла, что она и ее подруги – самые настоящие лицемерки. На этом мое общение с одногруппниками и закончилось. Пару недель спустя я поняла, что люди у меня за спиной начали перешептываться, а потом и вовсе перестали разговаривать со мной.

– Жаль, что мы с друзьями не вмешались раньше, – протянула я, собирая грязную посуду на поднос. – Мне бы хотелось получше узнать тебя Ясмин. Мне понравилось, как мы сегодня поговорили. А насчет Петровской не волнуйся! Она невзлюбила тебя не потому, что ты отказалась быть ее «шестеркой»… А потому, что ты гораздо красивее ее! Она терпеть этого не может.

– «Щчестеркой»? – непонимающе протянула Ясмин. – Что это значит?

Я улыбнулась и четко произнесла это слово по буквам.

– Не «щчестеркой», а шестеркой. Это такой человек, который вечно находится у кого-то в услужении.