Закодированный
Шрифт:
Тиша был увлечен едой и никак не оценил. Вернее, казалось, что оценил положительно. Не боится смерти тот, кто не знает о ней.
Татьяна, сидя за столом, возилась с лампой. Налила туда для пробы керосина.
Подкачала, попыталась поджечь. Никак. Встряхнула, осмотрела со всех сторон. Иголкой прочистила дырочку форсунки. Еще раз подкачала. Поднесла спичку – пламя полыхнуло чуть не на метр именно в тот момент, когда Георгий открыл дверь.
Он отшатнулся от огня, поднял руку.
И осел у косяка.
Татьяна закричала:
– Георгий! Гоша! Я не нарочно!
Когда Георгий открыл глаза, он увидел, что сидит у порога на полу в каком-то доме. Перед ним склонились две женщины. Обе красивые, одна полная, ярко одетая, с сильным запахом духов, вторая попроще, потоньше, а глаза у обеих похожи – расширенные, испуганные, ждущие.
– Вы кто? – спросил Георгий.
Часть 4
Рената перепугалась:
– Что с тобой, Гошенька? Тебе в больницу надо! Пойдем, я отвезу!
– Не трогай человека! – довольно резко сказала Татьяна. – У него уже все в порядке. Да, Георгий?
– Какой Георгий? Что происходит?
Георгий тряхнул головой, потер ладонями глаза, встал, осмотрелся.
Рената, увидев, что с ним все в порядке – по крайней мере внешне, обрадовалась:
– Это оттого, что ты работаешь много. Да ночь почти не спал, – напомнила она ему, приятно улыбнувшись. И метнула, конечно, быстрый взгляд на Татьяну.
– Садись и поешь, – посоветовала Георгию Татьяна, проигнорировав этот взгляд. – А потом поспать хорошо бы.
– Здесь, что ли? – брезгливо огляделась Рената. – Он ко мне переехать собрался, между прочим. Какой ты встрепанный у меня! – Рената протянула руку к голове Георгия, но тот уклонился и сказал:
– Извините, я вас не знаю!
– Что?! Это у нас шутки такие?
– Какие шутки, не знаю я вас, сказал же!
– Вот мы как себя ведем! – закричала Рената. – Способ известный: сначала голову заморочил, залез в постель, вел себя безобразно, попользовался, а потом – ничего не знаю, ничего не помню! Дружок, со мной такие номера не пляшут! – Рената забыла о своей интеллигентности, которую так старательно в себе воспитывала, и перешла на привычный торговый лексикон. – Не хочешь по-хорошему, будет так, как я захочу, понял? Сейчас пойду на экспертизу к гинекологу, а потом со справкой – в милицию! И сядешь у меня за изнасилование!
– Очень красиво! – закричала и Татьяна. – Мужчину обманом затащила к себе, а теперь тюрьмой грозит! Ясно, он с такой шалашовкой только по решению суда будет жить! – она тоже перешла на знакомые и ей не хуже Ренаты торговые интонации. – Он со мной живет – нормально, как муж, поняла? А тебя просто пожалел один раз!
Татьяна брякнула это, то есть насчет того, что Георгий с нею живет как муж, не подумав. Мысленно охнула, но тут же решила: сказано – так сказано. Надо держаться теперь этой линии.
– Ах ты… – Рената набрала воздуха, чтобы выпалить все, что думает о Татьяне, но тут Георгий громко и внятно сказал:
– Помолчите обе!
Женщины умолкли. Смотрели на него. Вернее, всматривались.
В глазах Ренаты он остался прежним: сильным, разумным, уверенным.
Татьяна же видела больше. Если раньше Гоша был сперва сущим ребенком, потом превратился в порывистого недоразвитого человека с малоосмысленными поступками, потом – в задумчивого мужчину, решающего про себя серьезные вопросы, то теперь, она сразу поняла, стал уже человеком не размышлений, а дела. И Георгий это тут же подтвердил своим поведением.
– Так, – сказал он. – Без крика, без эмоций. Что случилось?
– Случилось то, что ты пошел за вещами, а она тут что-то с тобой сделала! – поторопилась объяснить Рената.
– Что сделала? – спросил Георгий.
– Ничего я не сделала! – отрицала Татьяна.
Она понимала, что Георгия в теперешнем состоянии интересуют не детали, а общее положение вещей. И поспешила это положение обозначить:
– Суть такая: ты сейчас опять потерял память. А до этого тут жил. У меня. Фактически моим мужем.
– Почему?
– Потому что тебя это устраивало.
– Да не устраивало его это! – возразила Рената. – Он ко мне собрался уйти!
– Он тебя не знает, ты разве не слышала? – напомнила ей Татьяна.
– А тебя?
– Конечно! – уверенно ответила Татьяна. – Ведь знаешь, Георгий? Да?
Георгий переводил взгляд с одной женщины на другую.
– Вас – точно не знаю, – сказал он Ренате. – А вас… Припоминаю…
– Ну, а я что говорила! – обрадовалась Татьяна. – Давай, садись, поешь – и окончательно все вспомнишь! Моего борща никто забыть не может!
Георгий, недоумевая, машинально сел за стол – не ради борща, а ради более устойчивого положения, потому что голова у него слегка кружилась.
Это прибавило Татьяне уверенности.
– Извините, до свидания! – сказала она Ренате. – Как-то странно вообще: в чужой дом ворвались, чужому мужчине претензии предъявляете! А если что было, то не придавайте значения, у Георгия случается: что-то сделает, а потом не помнит. Болезнь такая. А вы этой болезнью воспользовались!
Рената растерялась.
– Совсем ничего не помнишь? – спросила она Георгия.
– Нет.
– Нет, но как же… Так с тобой… Всю ночь… Ну ладно. Я никогда не напрашивалась! – вспомнила Рената наконец о своей гордости.
И, опустив руки, пошла к двери.
Там остановилась и, не оборачиваясь, жестко сказала:
– Работу чтобы закончил мне! В три дня!
Она вышла, а Георгий спросил:
– Какую еще работу? Женщина, объясните, как я сюда попал?
Татьяна объяснила. Она рассказала все, не упомянув только о деньгах, потому что не знала, как подступиться к этому вопросу, зато на свой страх и риск добавила то, чего не было: