Заколдованная планета
Шрифт:
— По-моему, мы движемся, — после некоторого молчания сказала она.
— А я думал, мне померещилось, — облегчение засмеялся академик. — Движемся по кругу.
— Точно, — подтвердил и Василий. — Стены остаются на месте, а мы едем.
Они замолчали, пытаясь точнее определить направление и скорость движения, но оно скоро закончилось. Теперь они находились в дальнем конце зала, и он расстилался перед ними, пустой и загадочный.
— Нас переместили в положение, удобное для хозяев, — задумчиво констатировал Козлов. — Но зачем?
И, словно в ответ на его слова, перед ними вспыхнуло изображение.
Это была не Земля. Интуитивно люди поняли это. Но так похожий на земной, пейзаж играл легкими приглушенными красками. На невидимом экране метрах в десяти от них узкая речка, поросшая кустами, вилась между холмов. Поверхность ее то голубела, отражая небо, то становилась темной там, где густые кусты купали в ней свои ветви. Холмы пестрели крупными цветами. Изредка налетал ветер и по траве пробегала рябь, в которой цветы прятали головки. Наискось влево уходил лес. Белые стволы стояли стройными рядами, пышные зеленые кроны слегка раскачивались.
И деревья и цветы были незнакомые, не земные. Но таким спокойствием, таким миром веяло от этого уголка, что у людей отлегло от сердца и напряжение оставило их.
— Ну, теперь я спокоен: на такой планете могут жить только подобные нам, — заявил Василий, устраиваясь поудобнее.
Это изображение длилось довольно долго и внезапно, без всякого перехода, сменилось другим. Сначала земляне даже не поняли, что случилось, так резок был контраст. Место было то же. Только от леса остались обугленные, страшные скелеты; кусты исчезли, и по реке, крутясь в омутах и переплетаясь на перекатах, плыли багровые полосы. На голом черном холме был врыт столб, спиной к нему стоял человек. Те же пропорции, что и у землян, только какая-то странная поза. Внезапно изображение придвинулось вплотную, и оказалось, что человек привязан к столбу. Он был мертв, толстые веревки глубоко врезались в тело, распоротое вдоль грудной клетки.
Изображение повернулось в другой ракурс, стала видна гряда уходящих вдаль холмов, и на каждом столб с человеком…
Потрясенные земляне молчали. Ирина, сидевшая между мужчинами, непроизвольно схватила их за руки, сильно сжала и ощутила, как их ладони тоже сжимаются в гневной судороге. Она взглянула на лица своих спутников, на их стиснутые губы, мрачные глаза, и в душе ее поднялась холодная злая волна.
А кровавая картина снова сменилась идиллией. Теперь это была уже другая планета. На небе полыхали два солнца, и среди фиолетовой песчаной пустыни под странными безлистными не то растениями, не то ветвистыми кристаллами сиреневого цвета стояли легкие сооружения, напоминающие шалаши древних африканских племен. Черные существа, у которых шесть щупальцев росли из верхней части туловища, а под ними сверкали три огромных глаза, ползали у жилищ, из сиреневых деталей собирали орудия странной формы и уезжали на многоногих, извивающихся, как гусеницы, животных.
Та же местность. От жилищ остались аккуратные холмики черного порошка, а жители… Разрубленные на куски, лежат они в лужах зеленой крови.
И так картина за картиной. С жестокой последовательностью демонстрируются мирные уголки различных планет и те же уголки, залитые кровью, в пламени пожарищ, развороченные взрывами.
Последняя картина погасла, но долго еще продолжалось тяжелое молчание. Потом Буслаев, словно очнувшись, крепко провел ладонями по лицу и вскочил на ноги.
— Ну и мерзавцы! Вот тебе и контакт! Запугивать вздумали.
Козлов, уперев подбородок в кулаки, смотрел на него невидящим взглядом, потом произнес, отвечая скорее на собственные мысли:
— Они не запугивают. Они исследуют. Психику нашу исследуют, интеллект. Биотоки расшифровывают. Контакт получился и проходит нормально… для негуманоидов.
— Негуманоидов? — растерянно переспросила Ирина.
— Да, негуманоидов. А вы думали, девочка, во Вселенной живут только доброжелательные человеки земного типа? Вон сколько нам показали сегодня существ. Как видите, разум может существовать в любой оболочке, лишь бы имелись конечности для трудовых операций. Но интересная особенность: нам показали одни жертвы. А где же нападающие? Какие они? Откуда? С какой целью прилетают на другие планеты? Если завоевывают жизненное пространство, то сколько их и сколько земли им надо?
Буслаев, прохаживающийся по залу, внимательно выслушал академика и криво усмехнулся.
— Эх, попадись мне хоть один из них в руки! — мечтательно протянул он, сжимая мощные кулаки. — Я бы из него…
Огромный столб пламени вырвался из-под его ног, отбросив цивилизатора в сторону. Ирина бросилась к нему, но ее опередил академик. С неожиданным для такой грузной фигуры проворством он подхватил скорчившегося на полу Буслаева и оттащил к стене. Василий не отрывал ладони от лица.
— Глаза! — глухо пробормотал он. — Глаза обожгло…
У них не было ни капли воды, никаких лекарств. Поэтому Ирина смогла использовать только чистый платок. Она насильно развела руки Буслаева.
— Не три руками. На, промокни платком…
Из-под плотно зажмуренных век цивилизатора сочились слезы. Несколько минут он сидел прижав платок к глазам, потом осторожно приоткрыл один, другой…
— Вижу, — шепотом сказал он. — Вижу!
— Ну и отлично, — успокоенно сказал Козлов. — А теперь, друзья… О черт! Что же это за безобразие!
Уже полыхала половина зала. Струи пламени с силой рвались вверх из невидимых горелок, спрятанных в полу. Огонь наступал плотной стеной, медленно, но неотвратимо сокращая расстояние. Вот уже пять метров осталось, три, два… Злые языки тянулись к ним, дыша жаром, грозя испепелить, как на недавних изображениях. Земляне, взявшись за руки, стояли неподвижно. И огненная стена тоже остановилась, не переходя некий рубеж. Так продолжалось пять, десять, пятнадцать минут…
— Скучно, товарищи, — неожиданно сказала Ирина, зло прищурив глаза.
— Пугают нас сказками, как в детсадике.
И она шагнула вперед. Дрогнув, стена отступила, вогнулась полукругом перед ней. Тогда двинулись мужчины. Шаг за шагом теснили они огонь на середину зала, где, зашипев, он внезапно исчез.
— Ой, как есть хочется, просто невыносимо! — вздохнула Ирина, когда они вернулись на свои места, демонстрируя этим полное пренебрежение к столь негостеприимным хозяевам. Но, сказав это, она тут же почувствовала, что действительно страшно голодна.
— А ведь и правда: то-то я чувствую, что мне чего-то не хватает, — подхватил Буслаев, на что Козлов сокрушенно покачал головой.
— Моя вина, дорогие коллеги, моя! Не догадался прихватить десяток бутербродов, не думал, что все так обернется. А кормить нас здесь не будут. Нечем им нас кормить.
— Ира, ты ведь биолог, сколько времени человек может обойтись без пищи и воды? — спросил Буслаев.
Ирина не успела ответить, за нее это сделал Козлов.
— Об этом не стоит беспокоиться: умереть с голоду не успеем. Если через, — он посмотрел на часы, — через тридцать восемь часов мы не вернемся, этот притон будет сожжен аннигиляторами.